— По наряду вне очереди? Картошку чистить? — улыбается.
— Так точно. Беги, распорядись.
Отпускаю.
А Эва не улыбается.
— Ну чего ты? — обнимаю её за плечи. — Всё нормально. Месяца через три будет тебе паспорт и новая фамилия. А потом мы её сменим на Зольникову.
Не хочу я обратно Мамедову возрождать. Теперь её не мои люди допрашивать будут. Нахрен… Мало ли. Она и так уже натерпелась. Сделаем ей новую личность, чтобы никаким боком с темой террора связана не была.
— А София?
— Её «найдут». Яра удочерит… Не волнуйся.
— А ты?…
— А я… А у меня всё хорошо. У меня счастливая жена и здоровый ребёнок. Да?
— Мне так страшно за тебя было…
Обнимает, пряча лицо на шее. Чувствую — мокро.
— Ну что ты ревёшь у меня? — прижимаюсь губами к брови. — Отставить!
— Гормоны, наверное… — вкладывает мне в руку пластиковый градусник.
С недоумением смотрю. Не градусник…
— Это у нас что?…
Надпись на жидкокристаллическом экране: «Беременность, 2+».
— Не понял? Ааа… — вдруг доходит до меня.
Кровь бросается в лицо, сердце срывается в пляс. Моргая, смотрю на экран. Надпись расплывается.
— Скажи что-нибудь… — тревожно смотрит на меня Эва.
Губы сами расплываются в улыбке. Но что сказать, не нахожу. И, подхватив её за затылок, тяну к себе и несколько раз целую в губы. Прижимаю её ладонь к бешено стучащему сердцу.
— Так доходчиво?
— Очень! — расслабляется она.
— Хвастаться пополнением можно?
— Как скажешь.
— Иван, — кидаю ему ключи от своей тачки, — метнись за коньяком и шампанским. Ты проставляешься!
Солнце слепит. Хорошо на даче…
