— Что имеет обвинение? — скептически поинтересовался он. — Некий мошенник, которого наша доблестная полиция, между нами говоря, так и не нашла, устроил аферу. Нанял эту милую, скромную барышню раздавать билеты, сказал, что деньги пойдут на благое дело. Посмотрите на эту девушку, господа присяжные. Я вас умоляю, разве можно заподозрить такое невинное существо в злодействе?
Присяжные посмотрели на обвиняемую. Анисий тоже — и вздохнул. Дело представлялось гиблым. Кто другой может, и разжалобил бы суд, но только не этот носатый.
— Бросьте, — взмахнул рукой защитник, — она такая же пострадавшая, как остальные. Даже больше, чем остальные, потому что касса так называемой лотереи была арестована и всем, предъявившим билеты, деньги возвращены. Не портите жизнь этому юному созданию, господа присяжные, не обрекайте ее на жизнь среди преступников.
Адвокат снова чихнул и потянул из портфеля ворох каких-то бумажек.
— Слабовато, — хладнокровно прокомментировал бородатый сосед. — Засудят девчонку. Хотите на пари? — И подмигнул из-под очков.
Нашел забаву! Анисий сердито отодвинулся, готовясь к худшему.
Но защитник еще не закончил. Он ущипнул себя за козлиную, а-ля граф Биконсфильд, бороденку и добродушно приложил руку к не очень свежей рубашке:
— Примерно такую речь я произнес бы перед вами, господа присяжные, если б тут вообще было о чем говорить. Но говорить не о чем, потому что вот здесь у меня, — он потряс бумажками, — заявления от всех истцов. Они отзывают свои иски. Закрывайте процесс, господин судья. Судиться не из-за чего.
Адвокат подошел к судье и шлепнул перед ним на стол заявления.
— А вот это ловко, — азартно прошептал сосед. — Ну-ка, что прокурор?
Прокурор вскочил и закричал срывающимся от праведного негодования голосом:
— Это прямой подкуп! И я это докажу! Процесс закрывать нельзя! Это дело общественной важности!
Адвокат обернулся к кричавшему и передразнил его:
— «Прямой подкуп»! Скажите, какой Катон выискался. Да дешевле было бы вас купить, господин обвинитель. Все знают, что такса у вас невелика. У меня тут кстати и расписочка ваша имеется. Где она? А, вот! — Он вытащил из портфеля еще какую-то бумаженцию и сунул под нос судье. — Всего за полторы тысячи наш прокурор изменил меру пресечения брачному аферисту Брутяну, а тот взял и сбежал.
Прокурор схватился за сердце и осел на стул. В зале загалдели, а корреспонденты, до сей минуты явно скучавшие, встрепенулись и застрочили в блокнотах.
Судья зазвонил в колокольчик, растерянно глядя в компрометажную расписку, а неприятный адвокат неловко повернулся, и из его неистощимого портфеля на стол просыпалось несколько фотографических снимков.
Что там было, на этих снимках, Анисий видеть не мог, но судья вдруг сделался белее мела и уставился на карточки расширенными от ужаса глазами.
— Я прямо-таки извиняюсь, — сказал защитник, не торопясь, однако собирать фотографии со стола. — Это к нашему сегодняшнему делу совершенно не относится. Это совсем из другого дела, о растлении несовершеннолетних.
Анисию показалось, что слова «сегодняшнему» и «другого» присяжный поверенный странным образом подчеркнул, но, впрочем, выговор у него был своеобразный — могло и примерещиться.
— Так что, закрываем дело? — спросил адвокат, глядя судье прямо в глаза и медленно собирая снимки. — За отсутствием события преступления, а?
И через минуту процесс был объявлен завершенным.
Анисий стоял на крыльце в ужасном волнении и ждал, когда чудо-адвокат выведет оправданную.
А вот и они: Мимочка улыбается направо и налево, несчастной и жалостной более не выглядит. Адвокат, сутулясь, ведет ее под руку, а другой рукой, в которой портфель, отмахивается от репортеров.
— Ай, вы мне надоели! — сердито воскликнул он, подсаживая спутницу в фаэтон.
Анисий хотел было подойти к Мимочке, но вперед вылез давешний сосед, заинтересованный комментатор судебного процесса.
— Далеко пойдете, коллега, — сказал он носатому мимочкину спасителю, покровительственно похлопал его по плечу и зашагал прочь, увесисто постукивая тростью.
— Кто это был? — спросил Анисий у служителя.
— Как же-с, — ответил тот с безмерным почтением. — Сам Федор Никифорыч, господин Плевако.
В этот миг Мими, уже плюхнувшаяся на пружинистое сиденье, обернулась и послала Анисию воздушный поцелуй. Обернулся и адвокат. Сурово посмотрел на молодого лопоухого чиновника в белом кителе и вдруг учудил — скорчил рожу и высунул широкий ярко-красный язык.
Коляска, разгоняясь, весело загрохотала по булыжной мостовой.
— Стой! Стой! — крикнул Анисий и ринулся следом, но разве догонишь?
Да и к чему?
