Пояс, и до того больно впивавшийся под рёбра, вонзился в меня как нож. Почти теряя сознание от боли, я из последних сил захрипел:
-Да за ноги, за ноги же, идиоты бестолковые!
Тагларцы, во главе с предводителем, сообразившим, наконец, что они могут перерезать меня пополам, дружно вцепились мне в ноги и потащили нас из ямы. Однако монстр, собиравшийся вкусно пообедать Баметом, вовсе не желал так просто расставаться со своими планами. Покрытая зеленой маслянистой жижей рука охранника неумолимо выскальзывала из моей, а в его глазах, обращенных ко мне, надежда сменялась отчаянием.
-Оно меня держит! - отплевывая грязь, простонал Бамет горько, - ничего не выйдет!
- Вторую руку давай! - рявкнул я, безостановочно полосуя топором по грязи.
Однако, несмотря на то, что жижа в яме быстро меняла цвет с зеленого на темно-бурый, приходилось признать, что охранник прав. Ну, уж дудки вам! Я отбросил в сторону топор и второй рукой схватил Бамета за предплечье. Тагларцы дернули меня со всех сил, и я понял, еще рывок - и либо я останусь без ног, либо Бамет без руки. Причем, по всему выходило, что вторая версия более вероятна. А зачем мне рука Бамета без него самого, я пока представить не мог. В отчаянии я лихорадочно перебирал в уме все стандартные и нестандартные методы избавления от внеземных чудищ, когда простое решение проблемы упало на нас, как яблоко на Ньютона. Это предводитель, сообразивший, наконец, что Бамета придется спасать любой ценой, вылил в яму содержимое одного из своих флаконов.
И произошло чудо! Мельтешащие перед глазами тугие кольца внезапно обмякли, как будто их выключили. Но не успел я обрадоваться этому сверхъестественному явлению, как почувствовал, что Бамет тоже обвисает в моих руках, словно мокрая тряпка, а сами руки от попавших на них капель начинает замораживать, как от низранского кинжала.
И тут предводитель зло рявкнул на тагларцев, и меня потащили за ноги с такой силой, что, выдирая из липкой грязи и таща за собой Бамета, я вылетел на траву.
За те несколько минут, что понадобились мне, чтобы прийти в себя, тагларцы по приказу предводителя разбили под раскидистой пальмой бивуак. Пока остальные разводили костерок, двое парней в вязаных шапочках обтерли Бамета листьями и намазали кровоточащие ссадины и ранки какой-то мазью. Однако в себя охранник всё еще не приходил, и, подхватив свои цепи, я решительно направился к нему. Предводитель протестующее протянул было руки, однако, наткнувшись на мой взгляд, отступил, и, демонстративно поигрывая топориком, встал около Трика. В ответ я лишь отрицательно покачал головой, надеясь, что приверженец темной луны правильно поймет мою жестикуляцию.
Взяв безжизненную руку Бамета, я постарался как можно незаметнее прижать её к своему левому запястью. И, чтобы сбить с толку внимательно следившего за мной предводителя, запричитал, поднимая к небу глаза, и старательно подражая Айселу. Разница была лишь в том, что причитал я на древнем языке моего мира и не молитвы, а указания мику.
Предводитель пару минут недоуменно прислушивался к непонятным словам, затем, внезапно прозрев, с ревом возмущения ринулся ко мне.
-Замолчи! Ты обещал не разговаривать! - Срывая голос, вопил предводитель, подбегая к распростертому на скудной подстилке из листьев израненному телу охранника. Вылепив на своей физиономии самое скорбное выражение, на какое только был способен, я укоризненно взглянул на него и оскорблённо заявил:
-Так я и не разговариваю!
Предводитель даже захлебнулся от возмущения, и обличающе тыча в мою сторону пальцем, заверещал:
- Я сам слышал! Ты говорил непонятные слова!
- Но это же не разговор!
- Как это не разговор! А что же тогда?! - Он возмущенно вытаращил глаза.
-Это молитва! Не видишь, я молюсь о здоровье своего слуги! - Назидательно изрек я и, видя растерянность своего оппонента, мягко спросил, - Тебя, как зовут то?!
-Шебар. - Машинально ответил он, и, сразу спохватившись, ехидно прищурился, - Но тебе это ничего не даст! Я все равно запрещаю тебе разговаривать!
- А это нужно тебе, а не мне! - хмыкаю я, наблюдая, как щеки Бамета начинают розоветь и дыхание становится ровнее.
- Зачем мне?! - скептически возражает Шебар.
- Ну, вот если, например, я замечу, как к тебе подползает змея, как я должен кричать, эй ты, который не разрешает мне разговаривать, так, да?! А змея тебя за это время пять раз укусит. А если я просто скажу - Шебар, змея! - ты успеешь отскочить.
Однако мои слова неожиданно произвели на предводителя прямо противоположный эффект тому, на который были рассчитаны.
-Если эта падаль не сможет идти после привала, - зло рявкает он, презрительно пиная крепким сапогом покрытую язвочками ногу Бамета, - то останется здесь! И молись молча!
И, уже отходя к постеленному для него под пальмой покрывалу, высокомерно хмыкнул:
-Меня не кусают змеи!
