В ее голосе чувствовалась отчаянная надежда, что люди останутся людьми и не бросят ее на растерзание неведомой опасности. Она выглядела очень убедительной. Один долгий миг Умов ощущал себя подонком и бесчувственной скотиной, но уже в следующую секунду он почувствовал чужую волю. Заклинание казалось ему холодными, липкими пальцами, ползущими вверх по хребту. Чужая сила попыталась надавить на него, заставить позвать к себе беззащитную девушку и защитить ее от любой напасти.
— Огонь! — закричал Умов. — Огонь!
Волшебник напряг всю свою волю, и чужие склизкие пальцы отпрянули от него, как от пламени.
— Огонь! — Иван заорал во всю глотку. — Лютый! Стреляй!
Краем глаза он увидел, как из-за деревьев к ним скользнули тонкие, почти неразличимые тени. Девчонка прыгнула с места, даже не вставая: ее внезапно удлинившиеся задние лапы, повернутые суставами назад, уже ничем не напоминали человеческие ноги.
И вот тогда громыхнул выстрел. Умов не успел понаблюдать, как чудовище падает на землю, взмахивая когтистыми руками. Он уже поднимал руки в сторону ближайшей тени. Воздух вокруг Умова задрожал; повеяло холодом. Ближайшая к охотникам тень с оглушительным визгом растаяла. Еще секунда, и завизжала вторая. Иван методично истреблял их. Третье существо успело броситься наутек, но Иван достал и его.
Он с шумом выдохнул. Рядом с ним Лютый опустил бердыш и принялся заряжать ружье. Иван подул на пальцы; в них до сих пор покалывало от холода.
— Я боялся промазать, — сказал Лютый; он догадывался, что спросит Умов. — Только когда она превратилась, я стал уверен, что попаду. Какой-то туман… она нам чуть не отвела глаза.
— Это скоморох, — сказал Умов. — Голодный скоморох со свитой. Я только читал о таких. Повезло нам, что у нее не хватило терпения.
Они осторожно приблизились к телу. Тварь выглядела кошмарной помесью человека и исчадия Нижнего мира. Пуля настигла ее до полного превращения, и человеческое лицо, руки и грудь соседствовали с невероятно длинными ногами и когтями на пальцах.
— Лицо какое-то… простоватое, — сказал Лютый.
— Наверняка деревенская дурочка или упущенная ведьма, — добавил Умов. — Надо проверить ее свиту. Пойдем.
Охотники вернулись к телу твари только после того, как нашли все три кучки белесого пепла. Последнюю пришлось поискать, раздвигая бердышом ветки кустов. Заклинание Умова настигло тень, когда та уже убегала, и поэтому Иван до последнего момента допускал, что где-то рядом может быть израненное, но еще живое существо.
Умов шумно набрал в грудь воздуха. То, что они оба несколько минут назад рисковали жизнью, сейчас занимало его меньше, чем возможность увидеть своими глазами редчайшую тварь. Иван поднял взгляд. Какой у них запас времени? Полчаса? Меньше? Судя по солнцу, время еще оставалось, и Умов достал кинжал.
Когда-то, очень давно, в Рутении скоморохами называли бродячих певцов и музыкантов. Умов читал в книгах, что раньше целые ватаги странствовали между деревнями и городами, ставя незатейливые представления. Ни одна из этих ватаг не пережила первые годы Прорыва. Те, кому сильно повезло, осели в городах: там ремесло скоморохов еще могло прокормить. Кому повезло меньше, превратились в крестьян. Большинство же так и осталось на дорогах Рутении, став добычей разбушевавшейся нечисти. Традиция скоморошьих представлений прервалась. Балаганы, которые появились за век до рождения Умова, продолжили ее лишь частично.
Скоморохи исчезли, а вот само слово — нет. Теперь так называли бесплотную нечисть, способную вселиться в слабовольного человека. Дух носил чужое тело, как маску.
— А все же, когда ты догадался, что это скоморох? — уточнил Изяслав.
— Когда оно начало колдовать, — признался Умов. Назвать это существо «она» у него язык не поворачивался. — Тогда я все сразу понял.
— Который раз убеждаюсь: наставления писаны не дураками, — произнес Изяслав с непонятной интонацией. — Оно сильно старое?
— Старое, — Иван похлопал по сумке, в которой лежали срезанные со скомороха когти. — Раз оно так легко изменяло тело хозяина, одержимости самое меньшее десять лет.
Четверо охотников шли к деревне. Как Умов и ожидал, в точках разлома не оказалось ни малейших следов. Скомороха, который десятилетие жил в чужом теле, вызвать несколько дней назад просто не могли, а других демонов им не встретилось.
— А свита? — уточнил Изяслав.
— Не может быть призвана отдельно от хозяина. Это я точно помню. Кстати, — Умов осекся и потер свою короткую бороду. — Я теперь понял, что мне сразу показалось странным.
— И что же?
— Дудка молчала. Если бы это в самом деле была девчонка и за ней бы что-то гналось — гудело бы всерьез.
— А она не гудела, — подытожил Игнатов, — значит, либо твари рядом нет, либо она прячется. Ты молодец, Иван, раз возвращаешься к пережитому опыту и делаешь выводы. Только вот от ночных бдений это нас не спасет. Искать надо тщательно и проверить все. Жалко расстраивать Петра, но ничего не поделаешь.
