Петр Парфенович Владимиров родился в 1905 году. После окончания военной службы поступил в Московский институт востоковедения им. Нариманова и успешно закончил его. Вершиной его карьеры была должность генерального консула СССР в Шанхае и посла СССР в Бирме. В публикуемых дневниках П.П.Владимирова записи личного и служебного характера переплетаются. В условиях постоянной слежки, созданной главой карательных органов в особом районе Канн Шэном, записная книжка-дневник была единственно удобным и безопасным местом хранения различных переводов, документов, статей, сводок, служебных телеграмм и т.д.
10 мая
Итак, мы в Ланьчжоу. После старта нашего ТБ-3 в Алма-Ате это четвертая ночевка на китайских аэродромах. Ночевали в Кульдже, Урумчи, Хами. Конечная цель перелета — город Яньань, куда я командирован Коминтерном и качестве его связного с одновременным исполнением обязанностей военного корреспондента ТАСС. С июля сорок первого года я военный.
От Ланьчжоу до Яньани по прямой чуть меньше шестисот километров, но наш курс — на северо-восток, к Великой китайской стене. Это главный ориентир последнего этапа перелета. От китайской стены направляемся в створ рек Лохэ и Яньшуй — притоков Хуанхэ, там — Яньань. Без этих «кривых» полета есть вероятность сбиться с трассы и оказаться над территориями, захваченными японцами.
11 мая
Полетный вес самолета значительно превышает допустимый. С аэродрома в Хами едва поднялись. Пыль огромным клубом встала над взлетно-посадочной полосой.
Летели в голубом ясном небе. Потом клочьями стал попадаться туман. Но за клочьями снова открывалось чистое небо, и мы точно выдерживали курс. А через полчаса вмазались в такой клок! Набрали высоту до предела — мгла, спустились — та же мгла. Лишь иногда в голубых размывах — смутные очертания горных вершин, расщелин, скал. И порой так близко — в каких-то 50–100 метрах!
Командир ворчал: «Откуда здесь в эту пору туманы? Сбесилась погодка!» Через четверть часа он повернул машину на 180°. По-прежнему летели вслепую. Через каждые две — три минуты командир требовал: «Пеленг, штурман!» [7]
Наконец, вынырнули из «молока».
Будь командир экипажа или штурман менее опытны, вряд ли я писал бы сейчас эти строки...
Узнав, что я без пяти минут летчик-истребитель, командир стал считать меня своим. До поступления в Институт востоковедения я почти три года учился в авиационном училище, допускался к самостоятельным вылетам. Болезнь не позволила стать летчиком, когда до выпуска оставались считаные недели...
Отсиделись на аэродроме в Хами до полудня и опять стартовали на Ланьчжоу. На сей раз благополучно: на трассе лишь дымка да рваные облачка.
Успел вызвать в Алма-Ату Марию (жена П. П. Владимирова. —
Не могу вообразить Николая (друг П. П. Владимирова. —
Теперь все это, как и многое другое, прошлое. Но какое трагическое прошлое! И это прошлое всегда с нами!
Второй час в полете. Ползем на самой малой скорости. Бомбовой отсек забит грузами. Салон тоже заставлен ящиками, контейнерами и железными бочками с бензином. В ящиках и контейнерах — оборудование и медикаменты для китайского госпиталя в Яньани, запасные части к радиостанции и новый движок. Радиостанция в Яньани дышит на ладан. Бензин — для движка, питающего радиостанцию. Две бочки на год. Тут запас на несколько лет. Неизвестно, когда сможет прилететь самолет. В случае нападения Японии на Советский Союз мы окажемся блокированными в горах Шэньси.
Мы — это я, Орлов, Риммар да наши товарищи в Яньани.
Орлов Андрей Яковлевич — щуплый, невысокого роста, наш будущий врач-хирург яньаньского госпиталя. До командировки в Яньань Андрей Яковлевич преподавал в Военно-медицинской академии им. Кирова.
Риммар Николай Николаевич, или просто Коля, — радист, подмога нашему яньаньскому радисту Долматову. [8]
Тревожит возможность встречи с японскими истребителями. Мы в радиусе их действия. Старый латаный-перелатанный ТБ-3 — какой он вояка против новых мощных японских истребителей! Правда, стрелок озабоченно осматривает ШКАС (авиационный пулемет калибра 7,62 мм. —
Под крылом горы, горы!
Рассветное небо голубое и чистое-чистое!
Перебираю в памяти прошлые встречи с Чжу Дэ, Кан Шэном, Пэн Дэ-хуаем (в иной транскрипции — Пын Да-хуай. —
Экипаж готовится к церемонии встречи на яньаньском аэродроме. Ребята напяливают шляпы, затягивают галстуки.
Под крылом стремительно несется земля — горы с плоскими вершинами, долины.
Штурман возится с полетной картой.
* * *
Продолжаю записи ночью уже в Яньани.
ТБ-3 приземлился в речной долине между склонами гор. Нас ждали Долматов, Алеев и китайские товарищи.
«Рад приветствовать дорогих советских друзей», — сказал Мао Цзэ-дун, пожимая мне руку. Он осведомился о моем здоровье, поздоровался с моими товарищами и экипажем. Потом заметил мне: «Я смогу принять вас в ближайшие дни. Возможно, завтра...»
