— Я так рад, что вы позвонили. Я всё время боялся пропустить ваш звонок. У меня звук на телефоне тихий, я иногда не слышу его, поэтому в руках носил, чтобы...
— Гера, ты знаешь, что твоя мать ко мне приходила?
— Знаю. Мы к вам поедем?
— Нет, не поедем. Она сказала, что у тебя отклонения. Я хочу прояснить этот вопрос.
Гоша потух и отвёл взгляд. Потом тихо попросил:
— Павел Петрович, поехали к вам. Пожалуйста.
У Павла неприятно сжалось в груди, будто кто-то холодными пальцами потрогал его сердце.
— Из-за чего тебя в интернат отправили?
После долгого молчания, когда Павел уже думал, что не дождётся ответа, Гоша затушил сигарету и сказал:
— Я плохо себя вёл. Я был плохим мальчиком.
Столько скрытой боли звучало в этом простом ответе, что Павел решил не углубляться. Спросил:
— Но потом тебя забрали домой?
— Конечно, забрали, — Гоша улыбнулся. — К бабушке.
— То есть, ты с бабушкой живёшь? Не с родителями?
— Да.
Павел понял, что зря полез в эту историю. Диагнозы Гоши не стали менее загадочными. Осталось узнать последнее:
— Ты в том сквере часто с мужчинами знакомился?
— В каком?
— Гера, сконцентрируйся! Где ты всё время плаваешь? — Гоша нервно хихикнул, Павел продолжил мягче: — Около памятника жертвам интервенции, где мы с тобой познакомились — ты там часто мужчин снимал? То есть, соблазнял, по словам одной доброй женщины.
Лицо Гоши сделалось задумчивым:
— Я никого не соблазнял. В тот день принц Норвегии приезжал, вы помните? Я хотел его увидеть. Я уже видел его раньше — когда был маленький. Мы с детским хором выступали в консульстве — слышу голос из прекрасного далёка. И он там был, смотрел наш концерт. Подарил нам подарки, это было восемь лет назад... Я потом вспоминал его...
— Влюбился?
— Нет! — воскликнул Гоша. — Не знаю. Мне хотелось его увидеть. Но где? Как? Бабушка сказала, что в новостях передавали, что принц собирается почтить память и возложить цветы. Ну, я и пошёл туда. Ждал его, весь замёрз.
Удивительно, но Гоша не приключений искал в том скверике с нехорошей репутацией, а преданно ждал норвежского принца, героя своих юношеских грёз.
— А со мной зачем поехал? Ждал бы дальше.
— Так я думал, это он. Вы.
— Что?! Я разве похож на него? Да ему лет сорок, если не больше!
— Так я же помню его таким, каким он был восемь лет назад! Чёрные волосы и голубые глаза. И пахнет сигаретами...
— И когда ты понял, что я не принц?
— Когда вы руку не пожали и не представились. Это было невежливо. Принц бы так не поступил.
На мгновение Павел устыдился, но вспомнил тогдашние слова Гоши: «Я был в душе, я всё сделал» и счёл, что развратные Гошины мечты о принце ещё более невежливы, чем непожатие протянутой руки.
— Ладно. Всё с тобой понятно. Влюбился в принца — кстати, ему женщины нравятся, ты в курсе? Отсидел в интернате за плохое поведение. Живёшь с бабушкой, работаешь под надзором матушки. Ты глянь, какие у нас похожие судьбы...
— Вы тоже с бабушкой живёте?!
— Намного хуже, Гера. Я связан по рукам и ногам. Но у тебя есть шанс вырваться. Послушай меня: ты хороший... Чёрт, я это однажды уже говорил. Короче, у меня своя жизнь, у тебя — своя. Тебе действительно нужен принц, а не я. Или не принц, а нормальный симпатичный парень с такими же, как у тебя, потребностями. Это абсолютно точно не я. Прости меня и не обижайся. Я не собирался усложнять жизнь ни себе, ни тебе. Максимум, что я могу для тебя сделать — устроить на работу с общежитием. И с возможностью познакомиться с подходящими парнями. Больше ничего. Встречаться с тобой я не буду. Ты понял?
— Не беспокойтесь, Павел Петрович, я всё понял. Я же не дурак.
— Ну, и замечательно. — Павел вручил Гоше визитку Жанны. — Позвони ей, если захочешь сменить работу.
— Хорошо. Спасибо вам.
Павел сглотнул, в горле что-то мешалось. Наверное, ангина начинается.
— До свидания, Гера.
— Может быть, к вам поедем? Я так соску...
— Нет.
— До свидания, Павел Петрович. Мне было очень...
— Иди уже! — и отправил Гошу в снегопад. Тот даже шапку не успел надеть. Успел только положить на сиденье листок с каракулями.
Дома Павел измерил температуру — тридцать девять. Горло красное. Вечером тесть позвонил, обрадовал, что Шишкин прилетит в конце следующей недели. Пять дней Павел провалялся с температурой. К нему приходил Баранов, рассказывал, что его приняли в балетную труппу, а Павел ещё удивлялся, как такого верзилу могли взять в балет? Это же не метлой махать, и не чемоданы из самолёта выгружать. Спросил Баранова: «В Лебедином озере будешь танцевать?», а тот ответил: «Далось вам это озеро, Павел Петрович! Я Чиполлино!»
***
Когда Алёна узнала, что Павел снова не будет ночевать дома, она сильно расстроилась. Павел, едва сдерживая тихое бешенство, заявил:
— Это приказ твоего отца. Ты хотела его помощи, его связей, его денег — так вот ты всё это получила. Но за всё приходится платить. Ты чем-то недовольна?
— Я недовольна, что ты по проституткам шляешься, — Алёна говорила тихо, чтобы из спальни в детскую, где Сашук учила уроки, не донеслось ни звука.
Павел чуть не захохотал.
