И все же, это логика, как думал Эдвард, возвращаясь в свой домик, чувствуя себя так, как уже давно не чувствовал. Ему было обидно и грустно от одной только мысли о том, что Алису теперь необходимо держать на расстоянии. Именно, что необходимо, эта девушка достойна гораздо большего и лучшего, чем то, что получит рядом с ним. Неприятно было ощущать, что эта девушка становится ему важна, это одно из тех чувств, что избегал весьма долгое время, а здесь не выдержав и недели. Почему? Потому что здесь все совершенно по-другому, честно и наивно, настолько открыто, что не остается даже шансов на то, чтобы заподозрить тут какой-то скрытый смысл или собственные интересы, что у него в родном мире встречалось постоянно. Пионерки не врали… они просто не умели врать, не научились так, как он это делал сам, привыкнув жить в условиях постоянных опасностей и угроз. В лучшем случае, пытались скрывать свои истинные эмоции, но получалось у них настолько примитивно, что можно даже не обращать никакого внимания.
- Эдвард? Что-то случилось? – вожатая сидела в кресле рядом с домиком, занятая той же самой книгой, что видел у нее и в прошлый раз. Не обратив на нее никого внимания, уже собирался зайти внутрь, когда все-таки окликнула его, заметив задумчивый и, наверное, невеселый вид.
- Все отлично, – отмахнулся рукой Эдвард и зашел внутрь, предусмотрительно закрыв дверь изнутри на ключ, и достал из полки пионерскую форму, уже утратившую первоначальную свежесть, но еще вполне пригодную к носке. Не то, чтобы он был очень привередливым к своему внешнему виду, долгое нахождение в действующей армии и на линии фронта заставляет привыкать к тому, что месяц не стиранная одежда, заляпанная кровью, частично своей, частично чужой, не такая уж и трудность, но здесь же не было подобных ограничений, так что интересно было бы узнать, можно ли где-то постирать одежду. О сервисных дронах, занимающихся подобными бытовыми мелочами, даже мечтать не приходится в этом лагере, но и от работы своими руками Эдвард никогда не отвыкал. Надо будет поинтересоваться у вожатой, но не сейчас, иначе не избежать еще одного разговора по душам, а сейчас находился был не в том настроении, чтобы откровенничать с кем-либо… Особенно с Алисой, а то еще наговорит глупостей, о которых потом придется обоим жалеть.
Убедившись, что все застегнул и правильно надел, перед зеркалом еще и галстук завязав, Эдвард разочарованно вздохнул. Зачем он вообще это все делает… может и не стоит вовсе искать выход отсюда, все равно в своем реальном мире лежит умирающий на поле боя. Холодное стекло зеркала приятно освежило кожу на лбу, а мысли продолжали двигаться какими-то им одним понятными путями. Остаться здесь с Алисой… Интересно, как она отнесется к тому, кто он такой на самом деле… В незнакомом мире, в незнакомой обстановке, с неизвестными ему родителями продолжать незнакомую жизнь. Это все звучит настолько абсурдно, что кажется невозможным даже просто об этом думать… А он думал… В Бездну все это! Эдвард стукнул кулаком по шкафу так, что тот жалобно заскрипел. Нельзя влюбляться, и этим все сказано, достаточно вспомнить последний раз, когда позволил себе ошибиться подобным образом, чтобы все сразу вставало на свои места. К тому же, все это все еще может оказаться одной большой ловушкой как раз для того, чтобы он не смог закончить начатое в своем собственном мире, и все здесь направлено как раз на то, чтобы заставить его принять решение остаться здесь. Ведь не получил до сих пор никаких веских доказательств реальности или нереальности этого лагеря, только косвенные факты, которые даже не выдерживают серьезной критики.
Не стоит сейчас перегибать палку, придумывая какие-то действия, пусть все идет своим чередом, а там уже можно посмотреть, как действовать дальше. Тем более, все это действительно лишь догадки Ульяны, а от самой Алисы до сих пор не услышал ничего конкретного. А хотел бы услышать? Чтобы эта девушка сказала, что хочет быть рядом с ним? Нет, в Бездну все! Демонам на рога! И туда же все собственные эмоции, все равно они не имеют никакого значения. Без них можно прожить, в то время как без логики не получится.
- Эдвард? – Ольга Дмитриевна оставалось на своем месте, когда он вышел, – Рассказывай, что случилось, я по твоему лицу вижу, что что-то не так! – сказала она голосом обвинителя, и он только глубоко вздохнул, мысленно проклиная вожатую за ее неумение хоть что-то оставить без присутствия своего любопытного носа, пусть даже у нее и работа такая, следить за своими подопечными.
- Я вам уже сказал, что все хорошо, – кивнул Эдвард и натянул на лицо притворную улыбку, – Так лучше?
- Не паясничай, – отрезала вожатая, посерьезнев, и он сразу сбросил улыбку с лица, – Я же ведь действительно хочу помочь. Рассказывай, что у тебя произошло. Поссорился с кем-то?
