- Что задумался? – поинтересовалась Алиса, усаживаясь рядом с ним, – Думаешь, несколько нот выдашь, и я от тебя отстану? Нет, можешь даже не надеяться.
- Эд! Уже играешь? – Мику вернулась с кипятильником, из которого валил горячий пар. Кажется, он задумался на несколько большее время, чем показалось, – Только ты обещал что-нибудь веселое!
- Веселое… – протянул Эдвард, а потом, неожиданно вспомнив, добавил, – Есть у меня для вас одна песенка… – даже усмехнулся. Песню любили петь матросы на боевых кораблях, чаще всего в столовой и на обратном пути, уже возвращаясь к базам, зная, что впереди их ждут несколько дней покоя и отпуска на твердую почву под ногами. Пластиковыми донцами стаканов отбивая стуком ритм по столешницам, хором распевали эту незатейливую песенку о старом моряке, вернувшемся из очередного похода. Кажется, это самое веселое, что вообще помнил из песен и гимнов. Оставалось только подобрать мелодию, но на деле оказалось не так уж и сложно. Всего лишь несколько нот, повторяющихся в определенном порядке, и уже вскоре под крышей музыкального клуба раздалась простая, но бойкая мелодия, словно только спрыгнувшая с двухкилометровой бронированной громадины заходящего в док боевого крейсера.
Я увидал сегодня свет
В порту потрепанный корвет
И орет наш капитан
Что сегодня каждый пьян
Я вернулся домой!
Я вернулся живой!
Значит – гуляй, голытьба!
Значит – пьем до дна!
Эдвард старался попадать в ритм, но на гитаре получалось несколько сложнее, чем просто стучать кружкой об стол. Тем более что сам никогда этого не делал, в лучшем случае, заходя в столовую под радостные крики солдат и матросов, поднимая правую руку в знак приветствия, чтобы потом еще раз напомнить, ради чего и за кого они сражаются, ежедневное рискуя своими жизнями. А потом, всегда стоит хвалить солдат, они должны понимать, что не отдают свои жизни просто так.
В карманах звенят медяки
И в ножнах лежат тесаки
Сегодня гуляем за троих
А пьем за всех пятерых!
Я вернулся домой!
Я вернулся живой!
Эй, красотка! Посмотри же на меня!
И подойди сюда!
Я налью тебе вина!
На этом моменте Эдвард усмехнулся и посмотрел на Алису, которая даже приоткрыла рот от удивления. Конечно, такая песня не для пионерского лагеря, от нее буквально веет дешевыми портовыми кабаками, ромом и грязными усталыми матросами, только что вылезшими из технических переходов прошедшего сотни парсеков корабля, радующегося только тому, что в очередном бою ему не оторвало ноги расплавленным куском обшивки после прямого вражеского попадания. Только других веселых песен Эдвард не знал.
Я расскажу про жадных горожан
Абордажем взятый караван
Я расскажу, как вел нас капитан
Сквозь тени и туман!
Я вернулся живой!
Я вернулся домой!
Эй, красотка! Ну подойди сюда!
Ну посмотри же на меня!
Я налью тебе вина!
- Пират! – засмеялась Алиса, – хлопнув его по плечу, – Черная Борода! Все на реи! Эд, ну ты и выдал! Если бы тебя сейчас слышала вожатая, то точно бы получил нагоняй! Дай сюда гитару! – продолжая смеяться, девушка забрала у Эдварда инструмент, – Откуда ты только такие песни берешь?
- А мне понравилась! – выдала Мику, улыбнувшись, – Она очень необычная! Я ничего такого точно не слышала! Только, правда, когда вожатая рядом, такое петь точно не стоит. Это… как же это… – японка вдруг задумалась, отведя глаза, – Не по-советски! Вот! И не по-пионерски! – и весело рассмеялась, – А вот на пиратском корабле бы точно смотрелась! С саблями, с деревянной ногой и крюком вместо руки! – Мику сделала страшное лицо, – И бутылкой рома в другой руке! Было бы здорово!
- В пиратах нет ничего хорошего, – покачал головой Эдвард, прислушиваясь к мелодии, что пыталась наиграть Алиса. То же что-то бойкое и веселое, и, конечно же, никогда прежде не слышимое. Закусив губу, девушка с трудом вспоминала ноты, неуверенно перебирая пальцами по струнам, порой возвращаясь к началу, чтобы отыграть мелодию снова. Мику, кажется, вспомнила эту же мелодию и, взяв вторую гитару, уже увереннее отыграла этот же набор нот. Девушки слово понимали друг друга без слов, разговаривая на музыкальном языке и улыбаясь друг другу. И он не мешал им, вместо этого просто прислушиваясь к нотам незнакомой мелодии, понимая, что в своей жизни на самом деле очень многое упустил, пожертвовав во имя совершенно других целей, которые здесь, в «Совенке», не казались уж столь значительными.
- Может, чаю? – доиграв мелодию, отложила гитару Мику, – Пока он еще горячий? – желающих отказаться от подобного предложения не было, и девушка разлила горячий и ароматный напиток по тяжелым керамическим кружкам белого цвета, – Конечно, не чайная церемония, но я замерзла на улице… – добавила, словно извиняясь, взяв кружку двумя руками.
- Не люблю дождь, – добавила Алиса, отпив из своей кружки, – у меня от него настроение портится…
