- Это я уже заметила, – покачала головой Ольга Дмитриевна, закрыв книжку на заложенной странице и снова бросив суровый взгляд на него, – Ты в начале был такой серьезной и рассудительный, а сейчас только и могу от тебя ожидать, что каких-то глупостей… От Алисы, что ли, нахватался? Ее ведь тоже ни на линейке, ни на зарядке не было, – словно догадавшись до чего-то, вожатая вдруг сурово посмотрела на Эдварда, в этот раз уже без всякой улыбки, – Вы случайно не вместе где-то пропадали? С нее станется устроить какое-нибудь приключение, чтобы потом по всему лагерю аукнулось…
- Ни в коем разе, – Эдвард замахал руками, как бы случайно показав вожатой свою забинтованную ладонь, – Я в лесу опять чуть не заблудился. Вот, видите, даже руку ободрал… – протянул с самым искренним видом, еще раз демонстрируя бинтовую перевязку.
- Опять тебя в лес понесло? – разочарованно покачала головой Ольга Дмитриевна, – Ведь один раз уже заблудился там. Теперь снова повторения хочешь? Значит так, если снова в лес один пойдешь, то закрою тебя в домике до конца смены, – вожатая хитро улыбнулась и пригрозила Эдварду пальцем, на что тот торопливо изобразил на своем лице выражение искреннего ужаса. Вожатая шутку оценила и сама рассмеялась, – Ладно, я уже в курсе, что просто запертая дверь тебя не удержит. Рассказывай лучше, зачем же ты заставлял Виолу Церновну по всему лагерю бегать? И не ври лучше…
- Да по этой же самой причине, – Эдвард снова указал на раненную руку, – Думал, сам со всем справлюсь, не хотелось лишний раз показывать… Да я уже и с медсестрой все разъяснил, она меня и перебинтовала. И еще сказала, что теперь ей должен одно поручение…
- Так, значит, Виола тебя уже взяла в оборот? – Ольга Дмитриевна усмехнулась, – ну, вот, значит, тебе и наказание. Выполнишь поручение и можешь считать себя отчитавшимся. И никаких там отговорок вроде «в другой раз» или «что-нибудь другое». Я понятно выразилась?
- Так точно, – снова кивнул Эдвард, улыбнувшись, – Все будет сделано в точности, как велят. Могу быть свободен?
- Пока да, – кивнула вожатая, улыбнувшись, но потом, прежде чем он успел отойти хотя бы на пару шагов, хлопнула себя по лбу и снова его позвала, так что пришлось резко разворачиваться на месте, – Эд! Погоди! Раз ты сейчас ничем пока не занят, то тогда сходи в библиотеку, найди ребят из стенгазеты и вот это им передай, – быстро забежав в домик, вожатая через несколько секунд вернулась с небольшим, но плотно набитым бумажным конвертом, – Я совсем про него забыла, хорошо хоть, что сейчас вспомнила.
- Как скажете, – Эдвард взял конверт и попытался засунуть его в карман шорт, но тот оказался слишком большим и не пролезал внутрь, так что просто оставил в руках, – Еще какие-нибудь пожелания будут, пока я совсем не ушел?
- Чтобы больше меня так не пугал! – усмехнулась вожатая и снова пригрозила ему пальцем, – Я все-таки ваша вожатая и явно старше. Такое поведение не соответствует…
- … Настоящему пионеру, – закатив глаза, закончил за нее фразу Эдвард, – Ольга Дмитриевна, вы еще не оставили свои попытки вылепить из меня еще одного такого героя, как Славяна? – только даже его скептическое выражение лица не остановило вожатую, только хитро улыбнувшуюся.
- И не оставлю, – почти что пригрозила ему Ольга Дмитриевна, усмехнувшись, – Ты же сам признался, что сильно поменялся за прошлую неделю, так что, у меня есть еще шансы окончательно сделать из тебя настоящего пионера, немного осталось!
- Сочту эти слова как угрозу, – кивнул Эдвард, – Хотя, в основном, вы правы…
Он не стал даже открывать конверт, чтобы посмотреть, что именно вожатая хотела передать в стенгазету, в том не было ни интереса, ни желания, зато пришлось выполнять роль курьера, снова направившись обратно через площадь к библиотеке, не успев даже зайти в свой домик. Широким шагом отмеряя расстояния и насвистывая себе под нос какую-то простую мелодию, всплывшую откуда-то из глубин памяти, Эдвард решил как можно быстрее разобраться с этим заданием и, скорее всего, после этого попытается найти Алису, а как повод, поинтересоваться, почему это и ее не было на линейке и куда, в частности, делась. У него была довольно веская причина нарушать устоявшийся распорядок дня в лагере, но вот для нее столь серьезных причин Эдвард не видел.
