Увидев на первой площадке приоткрытую дверь, я вошел и попал в уютно обставленную спальню. Молодая леди, одетая в бордовый бархат, стояла ко мне спиной, расчесывая волосы перед зеркалом. Я мог видеть светящееся янтарное небо через окно рядом с туалетным столиком; густые золотисто-каштановые волосы девушки отливали красноватым цветом в этом очаровательном сиянии. Я заметил, что покрывало на кровати было смято, а в резервуаре над умывальником была налита вода. «О моя госпожа, — подумал я, — Вы тоже спали, а теперь приводите себя в порядок перед чаем — или перед обедом?» Я не думал о том, что вторгаюсь в ее личную жизнь, поскольку она вряд ли существовала за пределами моего воображения, а из предыдущего опыта я знал, что скорее всего она меня не видит. Мне захотелось встать за ее спиной и взглянуть через ее плечо в зеркало. Я хотел посмотреть, отразится ли в нем мое лицо. Я стоял так близко к ней, что мог чувствовать аромат, исходящий от ее волос, или, может быть, от мыла, которым она недавно пользовалась. В зеркале было видно ее приятное лицо с серыми, по-моему, глазами; но ни малейших признаков моего отражения там не было.[75]
Следующий пример настоящего осознанного сна тоже включает обонятельные ощущения, а также тактильные и температурные:
Я слышу их мерную поступь и слежу из окна высокого дома в Палате, в Константинополе, как они шагают по узкой улице, один конец которой упирается в старую дверь, и Золотой Рог с его парусниками и пароходами; за ними видны минареты Стамбула. Римские солдаты продолжают маршировать тесными рядами — все вперед и вперед. Я слышу их тяжелые, мерные шаги, вижу, как на шлемах сияет солнце. Внезапно я отрываюсь от подоконника, на котором лежу, и в том же склоненном положении медленно пролетаю над улицей, над домами, над Золотым Рогом, направляясь к Стамбулу. Я ощущаю запах моря, ветер, теплое солнце.[76]
Следующий пример показывает вкусовые и слуховые ощущения:
Я взял разбитый фужер и выбросил его в окно, чтобы выяснить, услышу ли я звон. Я ясно услышал шум и даже увидел совершенно естественно двух собак, бегущих прочь. Я подумал: какой же забавной получилась имитация мира! Затем я увидел графин с красным вином и попробовал его, и отметил с полной ясностью ума: «Да, ощущение вкуса тоже можно испытывать по своей воле в мире сновидений, это действительно вкус вина».[77]
Следующий пример содержит случай тактильных и, вероятно, также проприоцептивных ощущений (ощущение ломающихся прутьев):
… И начал выламывать прутья. Они ломались, как будто были сделаны из чего-то среднего между шоколадом и сургучом, и я выбрасывал обломки на крыши внизу.[78]
Следующий пример, описывает проприоцептивное ощущение в осознанном сновидении совершенно явным образом. В этом примере доктор Уайтмен увидел себя во сне девочкой и сравнил ощущение от ее движений с ощущениями своего обычного тела:
Осознание отделения началось с видения дерева, стоящего на расстоянии примерно 20 футов на фоне чудесного природного пейзажа. Я подошел немного ближе, так что дерево оказалось с левой стороны. Свежий воздух и радость от пребывания в более маленькой и удобной форме снова вызвали во мне желание танцевать с пьянящим ощущением свободы… С этим чувством естественной радости я лег на землю, ясно ощущая пальцами прохладу травы и твердую землю под ней. У меня появился страх, что нарастающее возбуждение может выйти из-под моего контроля, поэтому я решил снова встать. Поднявшись с земли, я отчетливо отметил, как отличается моя нынешняя форма от той, которую имеет мое физическое тело, с точки зрения пропорций, меньшего веса, и относительно более широких ступней. Несмотря на новое тело, передвижение в нем было для меня совершенно естественным и доставляло сказочное удовольствие своей легкостью и грациозностью. С другой стороны, память о движениях моего физического тела казалась внешней иллюзией и временной оболочкой той реальности, в которой я находился.[79]
Итак, мы обсудили особенности восприятия в осознанных сновидениях, и теперь приступаем к рассмотрению памяти о них.
Что касается памяти об осознанных сновидениях, то все опытные сновидцы, высказавшиеся по этому вопросу, называют свои воспоминания «ясными» (цитата доктора ван Эйдена). Испытуемый С. высказывается по этому поводу так:
