Четвертый роман из цикла «Хранитель кладов».Осень потихоньку начинает вступать в свои права, а это значит, что время, отведенное Полозом для выполнения задания, уже почти закончилось. Так что же получит Валера Швецов в останний змеиный день — благодарность забытого всеми древнего бога или смертельный поцелуй, который ему подарят гадючьи клыки?
— Ты не мудри, — попросил меня Сивый задушевно. Я этот тон знал с детства, он всегда так говорил, перед тем как перейти к процедуре, называемой им «от души в душу». Проще говоря, перед тем как съездить кому-то по морде. — И что значит «в прошлый раз от меня только проблемы были»? Создавать проблемы окружающим — это твое кредо, мы к нему привыкли. Помнишь, как из-за тебя в одиннадцатом классе заводка с «николаевскими» пошла? Тебе хоть кто-то слово сказал?
Верно, было такое. «Николаевскими» мы звали учеников соседней с нами гимназии имени Николаева, уж не знаю, какого из них точно. Как-то не находили мы взаимопонимания, не складывался у нас позитивный или хотя бы конструктивный диалог, а попытки любого общения всякий раз заканчивались хорошим мордобоем. А поскольку наши учебные заведения разделял лишь забор, то случались они часто, особенно в теплое время года.
Хотя, если честно, причина данной нелюбви друг к другу тайной не являлась, во всем, как всегда, был виновен слабый пол. Нам не нравилось, что они пытаются клеить наших девчонок, их бесило ровно то же самое, но уже относительно собственных одноклассниц. И те и другие время от времени громко и демонстративно нас осуждали за подобную средневековую дикость, но по факту то и дело специально провоцировали конфликты. Женщины есть женщины, им нравится, когда из-за них льется кровь и трещат ребра. Само собой, в данные распри были вовлечены и ученики на класс-два помладше, потому пару раз небольшая драка перерастала если не в эпическую битву, то серьезное столкновение как минимум. Даже полиция пару раз приезжала, после чего происходил разбор полетов с вызовом родителей обеих сторон. Мамы ахали, отцы обещали устроить нам хорошую выволочку, но сами при этом довольно улыбались, с гордостью глядя на наши синяки со ссадинами. Как видно, вспоминали свою молодость. Представители обеих сторон, те, кто имел глупость засветиться или попасться, давали слово, что подобное больше не повторится, жали друг другу руки и недобро щурились, прекрасно зная, что это всего лишь слова. Неважно, что скоро мы закончим школу, на наше место сразу же придут новые бойцы, и эта война закончится только тогда, когда у одной из двух гимназий отзовут образовательную лицензию.
Что до Сивого — он вспомнил одно из самых жестких столкновений, которое действительно началось из-за меня. Вернее, из-за Юльки. Произошло оно незадолго до выпускного, в те прекрасные апрельские деньки, когда зима уже совсем отступила и солнышко особенно славно греет. И мы, и «николаевские» выползли между уроками на улицу, следом вышли и девчонки, которые, как это водится, отпраздновали приход весны по-своему, то есть сократили предметы одежды до допустимого школьного минимума и длины. Особенно блеснула на этот раз Юлька, ее юбку юбкой было нельзя назвать с любой точки зрения, что моментально отметил лидер «николаевских», известный в узких кругах под кличкой Гога. Он невероятно громко сообщил, что стати моей приятельницы, конечно, крупноваты и несовершенны, и лично он предпочитает более спортивных дам, но все же по причине весны и определенного безрыбья можно прикрыть на это глаза и таки разок вступить с ней в отношения особого рода.
Я с Певцовой аккурат накануне здорово разругался, но, увидев ее лицо и поняв, что слова «николаевского» на этот раз ее нешуточно задели, подхватился, перемахнул через забор и, плюнув на то, что почти наверняка кто-то из педсостава увидит происходящее, первым же ударом капитально расквасил Гоге нос. Второй нанести не успел, поскольку мне сразу сзади здорово вдарили по почкам, а после и ноги подсекли, собираясь как следует попинать.
А еще через минуту подоспели мои одноклассники и парни на год младше, готовящиеся в ближайшем будущем принять из наших рук знамя борьбы с соседями.
Результат был таков: нас с Юлькой от греха отправили на две недели в Амстердам, где мы, при попустительстве моей наивной мамы, прекрасно провели время, практически не вылезая из постели. Отец немного побушевал, а после выплатил родителям Гоги неплохую компенсацию за то, чтобы дело не дошло до суда, ну а директриса гимназии, по слухам, после нашего выпуска на месяц в запой ушла.
Сивому в той драке зуб вышибли, потому он в особо важные моменты, когда надо было на меня воздействовать, всякий раз это вспоминал.
