«Ты родилась в черных сатиновых нарукавниках, и поэтому вместо погремушки мама сразу же дала тебе счеты.» Меир так меня дразнит, говорит, что мне надо было родиться раньше на сотню лет и выходить замуж за его прадеда. Есть в этом что-то: от фотографии величественного седого старика-патриарха в семейном альбоме действительно трудно оторваться — могла бы и влюбиться. Еще до Первой Мировой он начинал простым приказчиком в тех самых знаменитых нарукавниках и со счетами, а ко Второй был уже богатым человеком, собственное дело имел. Я на Меира обиделась в первый раз, а потом вспомнила, что в детстве вместо кукол у меня были только плюшевые мишка да слоник, с которыми засыпала. Любимой игрой было не кукол баюкать, а строить колоннами и рядами игрушечных солдатиков, позаимствованных у старших братьев. По солдатикам таблицу умножения и выучила. Можете себе представить, какой популярностью я стала пользоваться у соседских мальчишек, когда мои братья подросли, и их старые игрушки перешли в мое безраздельное владение. Я так поднаторела в натуральном (и не только) обмене, что дорога по финансовой части мне с детства легла. Вот и ворочаю миллионами, не своими, конечно, корпоративными, в пределах доверенного мне годового бюджета одного небольшого отдела.
Как типичный жаворонок, я прихожу на работу рано, и потому среди окружающих меня сов прослыла трудоголиком. Про себя я думаю, что этой болезнью совсем не страдаю, но извлекаю массу преимуществ из сложившегося положения: доезжаю до работы минут за двадцать безо всяких пробок, выбираю любое место на переполненной обычно стоянке, могу уйти в удобное для меня время, чем и пользуюсь безо всякого зазрения совести. Встречаю утром внимательным взглядом своих хлопающих глазами заспанных подчиненных и, тем самым, не произнося ни слова, вызываю у них дополнительный стимул к работе, которого, впрочем, хватает ненадолго. А пока не начались бесконечные телефонные звонки, готовлю себе неспешно чашечку кофе, отвечаю на мейлы, просматриваю последние новости.
Сегодня тоже паркуюсь прямо перед дверьми нашего офиса, киваю усатому охраннику, развалившемуся на неудобном стуле. Чувствую на себе его взгляд, пока жду лифта. Захожу в кабину и поднимаюсь на один этаж. Можно бы и по лестнице, но надо толкать плечом тяжелые противопожарные двери, от которых при слишком резких движениях остаются синяки. На этаже у стеклянной витрины еще один пост, который занимает хрупкая миниатюрная девица в идеально отглаженной белой блузке и черной юбке. Иногда мне кажется, что девушка из охранной фирмы — самая элегантная из наших женщин, хотя тщательно одетых религиозных дамочек в шляпках трудно перещеголять. Я, конечно, не могу прийти на работу в пляжной майке, но иногда не отказываю себе в удовольствии напялить первое попавшееся из шкафа, особенно если не предвидится никаких совещаний. Первым делом подключаю к сети лэптоп, потом несу йогурт в холодильник и завариваю кофе в обществе парочки таких же, как я, ранних пташек мужского пола, с преувеличенной галантностью уступающих мне право доступа к банке с общественным кофе. Интересно, стали бы они так любезничать, если бы у меня не было отдельного кабинета в нашем сплошь открытом взгляду, звуку и запаху пространстве — финансы, как известно, не терпят досужего ока.
Почта поутру переполнена нечитанными сообщениями и пестрит красным. Пробегаю глазами по всему списку, и больше половины стираю, не читая. Отмечаю мысленно мейлы, требующие срочного ответа, но начинаю всегда с чего-нибудь нейтрального, например, с кошек. Открываю фотографии или смешные ролики с кошками, в изобилии присылаемые друзьями. Исключительно для того, чтобы с места в карьер не перейти в раздраженное состояние от тупости тех, кто считает себя царем природы и ее окрестностей. Может и глупо, но после них как-то легче воспринимать серьезные вещи. Среди прочего натыкаюсь на странный такой мейл: «На день рождения подарите мне жизнь!»
Ни много, ни мало… Скорее всего, очередная попытка найти редкую группу крови. Я со своим цыплячьим телосложением вообще никогда кровь не сдаю. На фигуру грех жаловаться, а пышных форм Бог не дал. Не дал, да и ладно, не в них счастье. Открываю мейл, потому что удалить его не читая как-то совесть не позволяет, стереть всегда успею.
…Девочка Дана лет пяти обнимает огромного пуделя на лужайке, копна черных волос сливается с густой шерстью, оба внимательно смотрят в объектив, оба старательно высунули языки, оба знают, что от них требуется, и весело позируют перед камерой. И еще один снимок всего через полгода: потухший и затравленный взгляд из-под надвинутой на лоб цветной косынки, шевелюры нет и в помине, последняя надежда на пересадку костного мозга. На шестой день рождения подарите мне жизнь…
Переношу в личное, рука не поднимается отправить в корзину.
