- Знали, что он любит? Кого?
- Кого? - переспросила она. - Разве там не написано?
И она прикоснулась длинным сухим пальцем к обложке дневника.
- Там, где я читал, Сергей пишет просто "она".
- И все?
Снова повторился уже прозвучавший вопрос.
- Я же говорил, смотрел мельком.
- А я вообще не видала.
- Выходит, и вы не знали?
Она сняла очки, стала их протирать.
- У вас тогда много девушек знакомых было.
- И все-таки любопытно.
- Я тоже хочу поглядеть.
- Смотрите. А я вечерком.
Полина Антоновна надела очки, посмотрела на меня.
- Что сегодня надумал?
- Ничего. Поброжу по городу.
- Походи, походи. Повспоминай.
Она протянула руку к тетрадке, но при мне так и не открыла ее.
- Спасибо за угощение.
- На здоровье. Скажешь тоже, угощение...
Я уже надел плащ, когда зазвонил телефон.
- Послушай, сделай одолжение, - крикнула из комнаты Полина Антоновна.
В квартире было два аппарата, в кабинете и в прихожей. У себя Полина Антоновна телефон не держала, воспринимая его чисто утилитарно, только в меру необходимости. "Не люблю говорить, если человека в глаза не вижу".
Я поднял трубку в прихожей.
- Алло.
Трубка не откликнулась.
- Вас не слышу.
Раздались длинные гудки.
- Кто там, Коля?
- Не знаю. Не ответил.
- Ну и бог с ним. Нужно будет, еще позвонит.
Я вышел из квартиры.
День стоял, как и предыдущие, ровный, солнечный. Я миновал двор и через подворотню выбрался на улицу. Особо четких планов у меня не было, и я приостановился, оглядевшись. Напротив, через дорогу, на месте разрушенного в войну дома был разбит небольшой скверик. Там на скамейке возле прикрытого прозрачным колпаком таксофона сидел парень. С годами я приобрел дальнозоркость и поэтому сразу узнал его, тем более что одет он был в ту же самую поблескивающую золотистым отливом куртку, что и на кладбище, где я видел его с Леной.
Мне не нравится всякого рода мишурный синтетический шик. Не понравился и хозяин куртки. Еще на кладбище, когда он, стоя рядом с женой, разглядывал нас с Мазиным. Не потому не понравился, что тяготел к породе "стиляг", бороться с которыми нас приучали в юности. Как раз вызывающе модного на нем ничего не было. Да и внешность вполне отвечала благопристойным нормам, ни усов, ни бородки, ни длинных волос. И все-таки, когда я увидел его вблизи, из машины, неприязнь возникла сразу. Решусь сказать, ответная, та, что возникает у людей немолодых, если они замечают во взгляде младших по возрасту нечто пренебрежительное, чувство легкомысленного превосходства. Это всегда раздражает - ну почему они не понимают, что и сами старости не минуют?
Да, парень мне не показался, а тут еще и Полины Антоновны нелестные слова...
А впрочем, какое мне дело до того, что сидит он на скамейке в осеннем скверике, где разросшиеся за мирные годы деревья пожелтели и осыпаются понемногу, стоит потянуть жесткому ветерку?.. Сидит и пусть себе сидит. Пусть отвернулся, потому что тоже узнал меня и не пожелал реагировать. Впрочем, тем, что отвернулся, все-таки среагировал. Отрицательно.
Короче говоря, возникновению молодого человека в сквере напротив я значения не придал.
Удивился я позже, когда вернулся с прогулки по городу. Прогулка затянулась. Захватили знакомые места, и пробродил больше, чем собирался, а потом в кафе пообедал, чтобы не обременять Полину Антоновну. А когда подходил к дому, глянул машинально по сторонам, переходя улицу, и увидел, что под таксофоном, будто и времени не прошло, сидит тот же парень. Только солнце освещает его блестящую куртку уже с другой стороны.
Правда, в первый момент я удивился умеренно, ибо никак не связал его "сидение" с собственной особой. Подумал только: "Как пенсионер, на солнышке греется целый день". Подумал и направился к подворотне, когда услыхал за спиной:
- Эй, вы! Постойте...
Нельзя сказать, чтобы это прозвучало вежливо, но я остановился.
- Вы... я не знаю, как вас зовут.
Говорил он, чуть задыхаясь, потому что заметил меня, видно, не сразу и бежал догоняя.
Я назвался, но сразу замечу - на всем протяжении нашего знакомства он меня по имени и отчеству не поименовал ни разу. Так я и остался - "вы". Однако и на том спасибо. В наше время и "тыканье" особо предосудительным не считается.
- А вас как величать?
- Вадим.
- Очень приятно. Спорщик, значит? О чем же вы хотите поспорить?
Он не понял.
- Откуда вы взяли, что я спорить собираюсь?
- Имя у вас такое.
- Имя как имя. При чем тут спор?
- От древнерусского слова "вадити", затевать споры. Правильнее Вадимир.
- Никогда не слыхал такого имени.
- Упростилось, сократилось.
- Уверен, родители и в голове не держали...
Наверно. Ведь спорить - одно из самых мягких значений глагола "вадить". У Даля еще и клеветать, обманывать значится. Но об этом я распространяться не стал.
- А вообще-то правильно назвали. Меня против шерстки не погладишь. Интуитивно дошли предки. Выбирали красивую кличку, а попали в точку, а?
- Не знаю. Я еще с вами не спорил.
- Да не собираюсь я спорить. Я же сказал.
Мы остановились тем временем, не входя во двор.
- У вас дело ко мне?
- Дело.
