Снова фруктовый бар. За одним из столиков Л и д и я. Вдоль бара, по проходу, как маятник прохаживается Р ы б к и н, худой, похожий на гончую, которая вынюхивает добычу. Входят О л е с я и С в е т л а н а с сумками, наполненными апельсинами, занимают стол у входа.
О л е с я. Что с тобой? Ну что, говори! Ты на себя не похожа.
Рыбкин прерывает «качание маятника» у их стола.
Р ы б к и н. Апельсинчики?
О л е с я. Ни копья не получишь.
Р ы б к и н. Обижаете. Хотел предупредить. Геннадий Палыч два раза заглядывал, вами интересовался. Как бы с ним опять что не вышло.
О л е с я. Сколько выклянчил у него?
Р ы б к и н. Опять обижаете. Он пустой, как и я. (Светлане после паузы.) К сыну вашему за город поскакал. Может, вы авансируете до завтра?
С в е т л а н а (вынимает из сумки деньги). На. Не надоело, Рыбкин?
Р ы б к и н (не реагируя, направляется дальше; вспомнив что-то, возвращается). Извините, забыл поблагодарить. (Олесе.) Не знаешь, что за мадемуазель пришвартовалась у крайнего столика?
Светлана и Олеся оборачиваются, видят Лидию.
О л е с я. Хм. Как же ты проморгал? Кинозвезда! Сниматься приехала.
Р ы б к и н. Богатая?
О л е с я. Спроси у нее.
Р ы б к и н (адресуясь к Светлане). Последний раз… (Подумал.) Вот раздам долги и уеду.
О л е с я. Знаем мы твои долги.
Рыбкин, не удостаивая ее ответом, направляется к столику Лидии. В бар влетает В а л ь к а К а л е н д а р е в. Он очень возбужден. В руке плакат: «Сегодня в 9 часов вечера торжественное открытие молодежного кафе». Укрепляет плакат, радостно здоровается с Олесей и Светланой, но, увидев вдали Лидию, делает вираж и, оттеснив Рыбкина, садится рядом с Лидией.
(Светлане, глядя на Календарева.) Новенькое, подруга, оно всегда новенькое. И ничего тут не попишешь.
С в е т л а н а. Дай человеку покуражиться.
О л е с я. А помнишь, милая, какой Валька молодой был? Как рок танцевал? Фейерверк!
С в е т л а н а. Он и сейчас такой. Праздничный, веселый.
О л е с я. Нет, подруга, сейчас он не такой. (Чистит апельсин, ест.) Сейчас, Света, он всякий. (Жует.) Ну, а твой как?
С в е т л а н а. Легков? В Москву уехал по делам.
О л е с я. Если не секрет, какие такие дела у него в Москве?
Возникает Н е р у к о т в о р о в.
Н е р у к о т в о р о в (Олесе). Он ходит по этажам. (Подает телеграмму Светлане.) Барышева — тебе. Заглянул в парикмахерскую, смотрю — а ты здесь.
С в е т л а н а (сделав радостное движение). Не стоило беспокоиться. (Комкает телеграмму.)
Н е р у к о т в о р о в. Да ты не стесняйся. Там секретов нету. Приезжает.
О л е с я. А вы, Сидорыч, не можете носа не сунуть?
Н е р у к о т в о р о в. Знаешь, нам из Москвы только ведомственные идут. Или о покойниках.
С в е т л а н а (быстро пробегая телеграмму). Спасибо.
О л е с я. Завтра к нам, папуля, не собираетесь? Мы вас югославской краской снабдим.
Н е р у к о т в о р о в (огрызаясь). Мне и этой до гроба хватит. (Исчезает.)
В другом конце бара.
К а л е н д а р е в (Лидии). Подумаешь, неудачная проба! И из-за этого расстраиваться? Уверен, вас ждет большое будущее.
Л и д и я (медленно, с достоинством пережевывая пищу). Не уверяйте. Я законченная неудачница. (Жует.)
К а л е н д а р е в (сочувственно). Слава богу, аппетит у вас не пропал.
Л и д и я. Недоставало еще, чтобы у меня аппетит пропал.
К а л е н д а р е в. Я не настаиваю. Напротив. (Подпирает рукой голову, смотрит ей в рот.) В вашем ротике так симпатично исчезают тресковая печень, салат под майонезом… Нет, простите, яйцо под майонезом. «Наша закусь — объедение, поднимает настроение», — сказал поэт.
Л и д и я. Нескладно сказал. (Жует.) Мне не настроение поднимать надо, а о жизни думать.
К а л е н д а р е в. Тресковая печень думать тоже очень помогает.
Л и д и я (взрываясь). А знаете ли вы, что неправильный режим питания ставит головной мозг в неблагоприятные условия функционирования?
