Пройдя левее, мы оказались возле большого окна, встроенного в причудливо отделанную камнями стену. Сунув в тонкую щёлку сто евро, я получил обратно два билета, несколько мятых купюр и целую горку мелочи, на что Лена обеспокоенно заметила. — Только не ссыпайте монеты в карман, а то будете ходить звенеть.
— Так куда же тогда мне их деть?
— Хотите, положите пока ко мне в сумочку, а потом заберёте.
— Хорошо.
Пока мы разговаривали, к нам подошла улыбчивая женщина средних лет и, мельком посмотрев на билеты, пригласила жестом следовать за собой. Чуть спустившись, мы снова увидели мужчину, приветствующего нас при входе, который ловко подскочил к стене и неожиданно отодвинул её часть в сторону. Оказывается, это была целиком состоящая из небольших камней дверь, но так искусно замаскированная, что без помощи мы бы точно не отыскали входа. Женщина что-то сказала, и Лена мне сказала, что здесь начинается путь по всему острову, и мы можем идти, никак не ограниченные по времени.
— А выходить потом где? — Спросил я, с детства будучи неравнодушен к разного рода лабиринтам, но на бумаге, а в реальности не горящий желанием заплутать в чём-то подобном, тем более когда мы приехали сюда не столько развлекаться, сколько по делам. — Вы уж сразу уточните.
Лена кратко переговорила с мужчиной, пока мы миновали каменную дверь и оказались в просторном проходе, огороженном стенами, доходящими нам до плеч, почему-то живо напомнивший мне эпизод из советской экранизации книги «Трое в лодке, не считая собаки».
— Он говорит, что заплутать здесь невозможно — просто надо идти вперёд и, сделав круг, мы выйдем с другой стороны.
— А экскурсовода или чего-то подобного здесь не предусмотрено?
— Наверное, нет, но думаю, мы как-нибудь и вдвоём разберёмся.
Я кивнул, и мы побрели по бесконечным дорожкам, поражаясь обилию вокруг разнообразных кактусов и маленьких вьющихся растений. Вскоре Лена, улучив момент, аккуратно выдернула прямо с корнями нечто, похожее на алоэ и, смущённо улыбнувшись, положила в сумочку. — Вернусь домой, посажу дома в горшок, буду смотреть и вспоминать Сицилию, Изола Беллу, наше путешествие и вас, конечно.
Потом мы побывали в паре просторных, целиком выложенных из камней помещений с большими арчатыми окнами, в каждом из которых торчала маленькая пальма, просвечиваемая практически насквозь ярким солнцем. И, миновав витиеватое пересечение дорожек, незаметно оказались на самой верхушке острова, где располагалась удобная обзорная площадка и ряды широких скамеек, утопающих в зелени.
— Какой потрясающий вид! — восхищённо произнесла Лена, и я склонен был с ней согласиться: слева шли горы с причудливыми гротами, а потом — бесконечное яркое море, изумительно голубое небо и огромное яркое солнце. — Представляете, когда-то это было частной собственностью, и кто-то здесь жил, любовался каждый день, наслаждался таким великолепием.
— Остаётся только порадоваться за людей, — улыбнулся я, ложась на прохладную широкую скамью и вдыхая приятный запах, наверняка идущий от каких-нибудь здешних цветов. Хотя с этой стороны я, пожалуй, был немного разочарован. В том же сериале «Спрут» столько раз упоминалось о каком-то специфическом сладковатом запахе, который мне было бы интересно почувствовать, но ничего подобного здесь не было. Или имелись в виду места, где располагались сады? Надо будет спросить у Анатолия — обидно, будучи здесь, не составить собственное мнение о том, что так завораживало своей таинственностью в детстве, когда, делая уроки, я параллельно прослушивал на магнитофоне записанную с телевизора серию «La Piovra».
— Ну что, давайте потихонечку возвращаться? — когда прошло ещё минут десять, спросила Лена. — Знаете, всё это здорово, но когда долго соприкасаешься с красотой, то она почему-то перестаёт ею быть, сменяясь привычным и банальным. Это надо воспринимать понемногу. Я поэтому выкуриваю всего пару сигарет в день — как раз, чтобы ощутить этот приятный дурман, а не просто тошнотворный привкус во рту.
— И минимальный вред здоровью — всё в одном, — рассмеялся я, и мы начали спускаться.
По дороге Лена захватила ещё и большую красивую шишку, лежащую в небольшой каменной нише, словно дожидаясь именно нас. Она долго её рассматривала, а потом удовлетворённо кивнула.
— Поставлю в сервант — то, что надо.
— Да, симпатичная, но боюсь, в вашу сумочку она уже не влезет.
— Да, вы правы. Что же, здесь придётся попросить разрешения.
Вскоре делая очередной поворот, мы неожиданно оказались у входа. Лена подошла к мужчине, стоящему у лестницы, кратко с ним переговорила и, удовлетворённо кивнув, усмехнулась, громко и торжественно объявив:
— Всё в порядке — шишка моя!
Это почему-то меня развеселило и, когда мы добрались до Анатолия и Александра, они, только взглянув на нас, почти хором сказали:
— Как экскурсия? Довольны?
Мы закивали, немного торжественно показали им шишку и поинтересовались — как обстоят дела с остановкой поезда.
— Пока ничего — ждём, — отозвался Александр.
