— Ты смотришь на меня как на чужую, — сказала женщина, встала и вплотную подошла к нему. — Скажи, ты скучал по мне?
«Прошу тебя, уйди», — подумал Оскар. Женщина прижала его к себе, и у Оскара возникло чувство, что сейчас он будет расплющен, как блин. Затем она прильнула своими мокрыми губами к его губам, а потом, слегка оттолкнув в сторону, взглянула на него.
— У меня со сна все в голове путается, — пробормотал Оскар.
— Как славно, что именно сегодня у тебя оказался свободный день, — щебетала женщина.
«Почему ты должна была появиться именно сегодня», — думал Оскар.
Но женщина уже стояла возле кровати.
— Иди, — позвала она его.
Оскар смахнул со стола пепельницу, пепельница была полна, и принялся собирать с пола окурки и спички. «Оставь, успеешь после», — приказала женщина, и Оскар увидел, как в этот момент на него посмотрела Лиз, голова Оскара была внизу, а ноги наверху; как мило она смотрит — в этом нет ничего предосудительного, что девушка так смотрит на парня, сказали люди и доброжелательно улыбнулись им; но когда Оскар поднял глаза, то увидел, что женщина уже снимает с себя комбине.
«Я не хочу», — подумал Оскар.
Когда все было позади, женщина сказала, что Оскар якобы счастливый мальчик, и погладила его по голове:
— Ты тосковал, я знаю, как ты тосковал обо мне, и вдруг я здесь.
Оскар разглядывал свои костлявые колени, затем выглянул в окно и увидел в небе чаек. Неожиданно в дверь постучали, Оскар испуганно вздрогнул. Постучали еще раз.
— Поди открой, — велела женщина, а затем нежно добавила: — нам некого бояться, я больше никуда от тебя не уйду.
Оскар встал, накинул на себя халат и пошел открывать.
В субботу вечером к нам должны были прийти гости: школьная подруга моей жены с мужем. На этот раз приход гостей был для нашей маленькой семьи большим событием — я почти все лето занимался ремонтом, и теперь, наконец, он был закончен. Уже с утра мы были в приподнятом настроении, выбивали ковры и наводили порядок в комнатах, потом жена принялась печь. Я, правда, был против этого, сказал, что куплю торт и печенье в кафе, но жена об этом и слышать не захотела. Конечно, сегодняшний вечер должен был стать своеобразной премьерой — показом квартиры, к тому же перед весьма компетентным зрителем, поскольку муж подруги был по профессии архитектор.
— Интересно, возьмут ли они с собой ребенка? — спросила жена и сунула противень с пирогом в духовку. — Хорошо, если б взяли, — добавила она, вытирая руки о фартук.
— Не думаю, ведь им придется тогда рано уйти.
— А все-таки хорошо, если б взяли, — сказала жена.
Я надел пальто и отправился в магазин за вином. Там собралась длиннющая очередь и, стоя в очереди, я вдруг поймал себя на мысли, что и у нас мог бы уже быть ребенок. Не знаю, что натолкнуло меня на эту мысль — бегающие по магазину ребятишки или желание жены, чтобы гости привели с собой ребенка, а может быть, какая-то подсознательная связь между тем и другим, во всяком случае, я был настолько захвачен этой мыслью, что когда продавщица спросила, что я буду брать, я с непонимающим видом уставился на нее, и ей пришлось повторить свой вопрос. Я купил две бутылки «Рислинга» и сигареты. Я не люблю крепких алкогольных напитков, но против сухого вина ничего не имею, мне даже нравится попивать его в обществе друзей.
Возвращаясь домой, я думал, что в самом деле пора бы уже стать отцом, я давно не говорил с женой на эту тему, но был уверен, что это доставило бы ей только радость. Мне вспомнился тот счастливый день, когда мы получили квартиру, помню, что жена заговорила тогда о ребенке, но я разъяснил ей, что в первую очередь наша молодая семья должна крепко встать на ноги, и жена согласилась со мной.
По дороге из магазина я завернул в парк. Был чудесный осенний день: деревья роняли желтые листья, солнце казалось багровым. Я сел на скамейку, чтобы несколько минут понаслаждаться этим прекрасным днем. Дети шуршали листьями, сгребали их в огромную кучу и затем расшвыривали — играли листьями в войну. Я представил себя сидящим на этой же скамье и наблюдающим, как бегает мой сын или дочь. Эта рожденная фантазией картина отождествилась в моем сознании с трагикомическими папашами из кинофильмов, сидящими в приемной родильного дома, с семейными фотографиями из старых альбомов, где между счастливыми родителями сидит утопающий в кружевах ребенок, и я с блаженной улыбкой стал смотреть, как дети кидаются пестрыми осенними листьями и засовывают их друг другу за пазуху. Аллея звенела от их веселых голосов.
— Хорошо, если б они взяли с собой ребенка, — входя в комнату, сказал я жене. Пироги у нее были уже испечены и она как раз растирала желтки. Я загадочно улыбнулся и произнес: — Дети — это все-таки замечательно!
— Ты так думаешь? — откликнулась она, продолжая растирать желтки.
