Но тут я на себя разозлился. А на кого они похожи, по-твоему, обезьяна ты несчастная? Раз ты не знаешь, что такое военный преступник, как ты можешь сказать, кто на него похож, а кто не похож? Ты ведь уже имел дело с польскими уголовниками, должен, стало быть, знать, что преступники выглядят по-разному, и говорить: «Этот похож на преступника» или «Этот не похож на преступника» — бессмысленно. Пан Домбровский был похож на одного моего фельдфебеля, кстати необыкновенно тщеславного. Пан Эугениуш — на одного из моих любимейших учителей. Но ведь оба они были преступниками: Эугениуш сам называл себя аферистом. А скотоложец и ортсбауэрнфюрер могли оказаться родственниками по первой линии. А инженера Ганзекеля, с его изможденным старческим лицом, заросшим седой щетиной, можно было свободно принять за укрывателя краденого из первых кинофильмов, однако на самом деле он был звукооператором первых звуковых фильмов, а в его вилле на Ваннзее висела картина Гейнсборо. Когда же все мы собирались в бане — голые и наголо остриженные; места, где были волосы, смазаны чем-то белым, обтянутые кожей скелеты с синими пятнами на бедренных впадинах, — это было зрелище, способное научить страху. Кучка изголодавшихся чертей. Толпа изможденных разбойников. Шайка воров, худых как щепки, со щучьими мордами.
Среди них — Марк Нибур. Вон тот, с крючковатым носом и ушами преступника, все ребра можно пересчитать. На затылке между двумя подозрительными макушками белеет длинный шрам. Над глазом у него еще один шрам, похоже, от удара револьвером, я видел такие, знаю. Типичный преступник. Опасный преступник. Военный преступник. Кто же это может быть?
Опасный преступник тот, кто совершает наиболее опасные преступления. Значит, не брачный аферист, а, скажем, сексуальный маньяк. Профессиональный преступник тот, кто живет преступлением. Есть еще преступники, пользующиеся затемнением. Тогда, выходит, военный преступник тот, кто пользуется войной? Но как? Преступник, пользующийся затемнением, ворует или грабит во время затемнения, а что же делает военный преступник во время войны? Если он в это время ворует, значит ли это, что он военный преступник? Или, например, половые преступления. Половой преступник тот, кто ведет себя непристойно. Можно ли считать военным преступником того, кто ведет себя невоенно, невоинствующе, невоинственно?
Но за это же не сажают. Раньше, верно, сажали. Раньше человека сажали, если он был невоинственный, трусливый и непокорный. А теперь мы сидим как раз за то, что были воинственны. Военнопленные.
Военнопленные. Военные преступники. Morderca. Убийца из Люблина. Но если человек не был в Люблине, он не может быть убийцей из Люблина. И если он считается военным преступником потому, что якобы убивал в Люблине, а он не убивал в Люблине, потому что никогда не бывал в Люблине, значит, никакой он не военный преступник.
Браво, Марк Нибур, наконец ты хоть одну мысль додумал до конца. Эту длинную фразу мы прибережем для усталых поручиков. Обмотаем ею свое исхудавшее тело, и путь она служит нам защитой. Пусть будет панцирем, когда придет прокурор. Фраза вроде гипсовой повязки. Вроде кокона.
Я не могу быть военным преступником потому, что это немыслимо географически. С тем же успехом меня можно было бы назвать ноябрьским преступником. Это столь же немыслимо потому, что в ноябре 1918 года меня еще не было на свете. Имена Эберта, Носке и Шейдемана, Либкнехта и Люксембург я узнал только из споров между моим отцом и дядей Йонни, и звучали они в их устах совершенно по-разному, так же как слово «пролетарий». Но в школе они звучали все одинаково — как имена преступников. Ноябрьские преступники.
Послушайте, господин поручик, можете вы выслушать одно мое заявление, не выходя тотчас же из-за письменного стола? Я в той же мере не могу быть военным преступником, как не могу быть ноябрьским преступником. Я и не профессиональный преступник: в типографии Брунсов я зарабатывал прилично, это можно проверить по документам. Может быть, я преступно и непристойно пользовался затемнением, потому что нас с Иммой Эльбек не всегда разделяла калитка и наша захватывающая дух близость возникла во время затемнения. А если положено сажать за одни только мысли, то я, может быть, даже половой преступник, у меня ведь возникали непристойные мысли. Насчет Урсуса Бера, когда он начал отбивать у меня Имму Эльбек. Тогда я подумал, что снайпер, простреливший Урсусу Беру обе ягодицы, был мазила, а поскольку это был вражеский снайпер, то, значит, я мысленно вступил в сговор с врагом, в смысле благоволения врагу или благоволения со стороны врага.
Это, несомненно, преступление военного времени, военное преступление, но никоим образом не преступление в глазах польского прокурора, пан поручик. И в городе Люблине я никогда не был, пан поручик.
