Похоже, Джекс вышел из ступора. Краем глаза я заметила какое-то движение.
– Хватит. Эйми, тебе…
– Отбросы? – заорала я, сжав кулаки. Джекс ошибался. Ничего не хватит. – Это кого ты, мать твою, тут отбросами назвала?
Она смерила меня взглядом, посмотрела на мои растрепанные волосы, на голые ноги и презрительно усмехнулась.
– Может, ту шлюху, которая стоит передо мной в одной футболке?
Схватив за талию, Джекс оттащил меня в сторону.
– Ты, мать твою, немедленно извинись. Прямо сейчас, – потребовал он, уставившись на Эйми.
– Это еще за что? – взвизгнула та.
Джекс сжал зубы. Мускулы у него на спине перекатывались от напряжения.
– Черт тебя дери, Эйми, проси прощения. Я не шучу.
Видимо, Эйми почувствовала его злобу и сразу поникла, как сорняк на сраном розовом кусте.
– Джекс… – прошептала она.
Услышав, как она шепчет его имя так, словно не может поверить, что он защищает меня, а не ее, я окончательно вышла из себя и отправилась в стратосферу. Нечего задвигать меня в угол! Я снова рванулась в бой.
– Знаешь что? Не надо извиняться! Мне твои извинения на хрен не нужны! Все дело в том, что ты сама хочешь быть той девушкой, которая носит его футболку и спит в его постели. От тебя так и несет ревностью.
Эйми чуть не испепелила меня взглядом, но я была к этому готова.
– Я была той девушкой, милая, и уж точно подольше твоего.
Ой.
Так. Черт. Она меня поймала. Злость захлестнула меня и смешалась со жгучей болью, которая обожгла мне грудь.
– Знаешь что, Эйми? Называй меня отбросами. Мне все равно. Я хотя бы не просиживаю каждый вечер в баре и не вешаюсь на парня, у которого есть другая. И не торгую собственным телом, нося табличку с номером раунда на ринге. Я учусь в колледже. На медсестру. Знаешь, строю карьеру. Если это делает меня отбросами и шлюхой, так я, черт возьми, горжусь этим!
Она хрипло рассмеялась.
– Что? Думаешь, ты для него особенная? – Не успела я ответить, как она мстительно добавила: – Думаешь, ты единственная?
– Эйми… – тихо проговорил Джекс.
– Знай, это не так, – отрезала Эйми. – Его постель – настоящая проходная, особенно сейчас.
Меня пронзило болью. Я… Я этого не знала, а взглянув на Джекса, не обнаружила в его лице ничего, опровергающего ее слова. Я с шумом выдохнула.
– Тогда, видимо, и ты лишь одна из многих.
Глаза Эйми сверкнули. Не знаю, задела я ее или же ей было все равно.
– Что ж, у меня хотя бы с лицом проблем нет, сучка.
Точно. Ей было все равно.
Мои ноги сами собой сделали шаг. Я даже не знала, что собираюсь сделать – отвесить Эйми грандиозную пощечину или же коленом вмазать Джексу между ног, – но тут он снова схватил меня, поднимая в воздух и разворачивая спиной к Эйми.
– Убирайся, – бросил парень. Его палец был направлен в сторону двери.
Она еще больше побледнела под загаром.
– Но…
– Убирайся к черту, Эйми.
Она глубоко вздохнула, ее голубые глаза налились слезами, а лицо сморщилось. Конечно, я полная дура, потому что крошечная часть меня, зная, что испытывает сейчас Эйми, откликнулась сочувствием к ней.
Всего пару минут назад я и сама ощутила то же самое.
Эйми сморгнула слезы, сглатывая.
– Я понимаю. Что бы это ни было, я все понимаю.
Интересно, какого черта она тут понимает?
Эйми улыбнулась, как будто Джекс не приказал ей проваливать из его дома.
– Поговорим позже, малыш.
С этими словами она выбежала на улицу.
Какого, мать его, хрена?
Джекс едва ли не пинком закрыл дверь, а затем развернулся и опустил меня на пол. Я попыталась высвободиться, но он крепче обхватил меня за талию и притянул меня к себе.
– Отпусти меня, – сказала я, сжимая его руку.
– Ладно, – проговорил он мне прямо в ухо. – Я признаю. В своем гневе ты была невозможно горяча.
Внутри меня пылала ярость и пульсировала боль.
– Джекс, отпусти меня.
– Особенно в моей футболке. Да. Горяча до чертиков, – продолжил парень, и боль притупилась в пламени гнева.
Одна рука Джекса спустилась с моей талии и легла мне на живот. Он надавил на него, и я попой прижалась к его промежности и почувствовала, что все это его действительно завело. Доказательства были у меня как на ладони, и реакция моего тела – моего глупого тела – не заставила себя ждать. Внутри меня все затрепетало, а идиотская область меж бедер запульсировала.
И от этого я разозлилась лишь сильнее.
– Клянусь, Джекс, если ты меня не отпустишь… – пригрозила я, сжимая его руки.
Парень опустил подбородок мне на плечо и сказал:
– Ничего, что меня и это заводит?
Потеряв всякий контроль, я завопила и своим криком, наверное, разбудила всех соседей:
– Отпусти меня, мать твою!
Джекс отдернул руки, словно обжегшись, и я отпрыгнула в сторону, тяжело дыша. Наши взгляды встретились, и веселье, которое я слышала в его голосе, тотчас испарилось с его лица. Он смотрел на меня. Я смотрела на него. В эти секунды в голове у меня снова и снова прокручивались слова, которые я услышала, пока стояла наверху. Я чувствовала то же, что и тогда, когда смотрела на ошалевшее лицо Эйми, обнаружившей меня на лестнице.
Он посерьезнел.
– Калла…
