– Милая, я и не предлагал ее выдавать. Найдем ее, удостоверимся, что она понимает, в какое дерьмо вляпалась, а потом… А потом будем действовать по обстоятельствам.
Действовать по обстоятельствам означало убедиться, что мама понимает, насколько ничтожны ее шансы вернуться в Пенсильванию и не получить пулю в голову.
– А как же Мак?
– Он больше к тебе на пушечный выстрел не подойдет. – Джекс чуть отстранился и заглянул мне в глаза. – В этом не сомневайся. Исайю ты тоже не увидишь.
Мне хотелось в это верить. Я даже почти поверила – Джекс сказал это таким тоном, словно у него все было под контролем.
Он прислонился лбом к моему лбу.
– Жаль, ужин пришлось отменить.
– Да уж, я рассчитывала на этот стейк, – ответила я, кашлянув и выдавливая улыбку.
– Значит, в другой раз. Черт, пойдем хоть в следующее воскресенье!
Я закрыла глаза, радуясь, что парень строит такие далеко идущие планы. До следующего воскресенья была всего неделя, но неделя – это очень долго. Тут у меня вдруг вырвалось:
– Сегодня я во второй раз в жизни увидела труп.
– Милая…
– Я не о братьях. Их гробы были закрыты, и я не… Я не видела, как их выносили из дома. Но труп я видела и раньше. – Я сделала паузу и выдохнула. – У мамы была вечеринка. Один парень умер, похоже, от передоза, но все слишком обдолбались, чтобы это заметить. Когда я зашла в гостиную, он лежал на полу лицом вниз, уже не двигался и не дышал.
Джекс набрал полную грудь воздуха.
– Черт, милая, я не знаю, что сказать. Лучше бы ты ничего подобного не видела.
– Я больше не хочу смотреть на трупы.
На пару секунд повисло молчание.
– К этому нельзя привыкнуть, – наконец, признался Джекс. – В «песочнице» – в смысле, в пустыне – я видел много смертей. Иногда это были повстанцы, иногда – невинные люди, погибшие под перекрестным огнем, а…
– А иногда твои друзья? – тихо спросила я.
– Да, – ответил парень. – Я никогда не забуду их лиц.
Я сильно прикусила губу, прекрасно понимая, о чем он говорит. Кое-что никогда не забывается.
Мысли перескакивали с одного на другое. Мак. Мама. Мертвецы с пулевыми ранениями в голову. Встревоженный Клайд, потирающий себе грудь. Прекрасные стейки, которых так и не довелось попробовать. Возвращение сюда. Неизбежный отъезд. То, как Джекс прижимал меня к себе этим утром.
Мне больше не хотелось думать.
Подняв глаза, я встретилась с ним взглядом.
– Я не хочу думать.
Джекс не ответил и не стал ничего спрашивать. В его глазах вспыхнуло пламя, после чего парень наклонился, коснулся губами моих губ и нежно поцеловал меня – и этот поцелуй был для меня ценнее глубоких и чувственных. Он явно что-то значил, и я готова была открыться этому, ощутить все сполна, по-настоящему поверить.
И это, черт возьми, было просто потрясающе.
Поцелуй стал горячее, мои губы раскрылись. Когда наши языки соприкоснулись, руки Джекса оказались у меня на бедрах. Парень притянул меня к себе, и я почувствовала, что его естество прижалось к моему животу. Я вспомнила, как утром обхватывала его рукой и как сильное тело Джекса содрогалось в момент высшего наслаждения. От этих воспоминаний мою кожу обожгло огнем, но это было ничто в сравнении с поцелуями, которые скользили по моей щеке, по уху, по шее. Запрокинув голову, я зарылась пальцами в его мягкие волосы.
– Думать ты точно не будешь, – сказал он между смелыми ласками. – Ни одну чертову секунду.
– Хорошо, – простонала я.
Он усмехнулся мне в шею, опустил руки ниже и проник под платье. Мне нравилось, к чему все движется, особенно когда его пальцы скользнули под резинку моих трусиков.
Спустя какую-то наносекунду трусики уже упали на пол.
– Готова? – спросил Джекс.
Я кивнула и открыла глаза.
Он улыбнулся, быстро поцеловал меня и, с легкостью подхватив, усадил на кухонную стойку.
Да.
Я сидела голой попой на кухонной стойке.
И это было совершенно неподобающе сексуально.
Джекс провел руками по внутренней стороне моих ног, потом развел шире мои колени. У меня перехватило дыхание. Мне инстинктивно захотелось сдвинуть их, но тут густые ресницы поднялись, и меня пронзил горячий взгляд.
– Не закрывайся, детка. – Его низкий голос эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.
И я повиновалась.
Руки скользнули дальше, и я почувствовала легкое дуновение прохладного воздуха. Щеки вспыхнули. Румянец разливался по шее и по груди. Сердце забилось чаще. Джекс наклонил голову и нежно поцеловал меня. Его руки двигались все выше по моим ногам. Потом подол моего платья взлетел на талию. Я сильнее сжала руками стойку.
– Как красиво, – пробормотал он.
О господи. Я понятия не имела, что делать и что говорить. Я вся была перед ним. Прямо как на ладони. И Джекс не сводил глаз с того места, где соединялись мои бедра, так и пронзая его своим горячим взглядом. Хотя я и понимала, что в его – в наших – действиях нет ничего необычного, это было совершенно ново и удивительно для меня.
Его руки снова заскользили по внутренней поверхности моих бедер, от колен и выше – медленно, мучительно.
– Ты правда очень красивая, Калла. Даже не сомневайся. Черт, да разве можно в этом вообще усомниться?!
