Меня всегда считали той самой «золотой молодежью». Успешный бизнес родителей, хорошая машина, возможность получить лучшее образование. А что, если родителей не станет, а брату угрожают из-за наследства? Что делать дальше — плыть по течению, постепенно разрушая свою жизнь, или попытаться выбраться? Иногда одно решение меняет всю жизнь, и я его сделала…
«Берегите и цените своих родных и близких! Другой жизни для этого не будет!»
Радислава Меньшикова.
— Слава, ты вернулась?
— Угу…
— Кушать будешь?
— Нет.
Данька хотел что-то ответить, но передумал, только резко, неодобрительно покачал головой.
— Так, ладно. Я сейчас ухожу на встречу, а вечером нам надо серьезно поговорить.
Кивнув на прощание, брат ушел, а я, сделав сладкий зеленый чай, поднялась в свою комнату. Переодевшись в домашние шорты с майкой, села на подоконник и задумалась о событиях последних трех месяцев.
Родители. Как часто мы невольно обижаем их, когда они рядом. И как тоскуем, когда они от нас уходят… Сожаления о том, что когда-то я сказала или сделала, всегда будут со мной. Но ещё больше я жалею о том, что НЕ говорила. Что люблю их, что мама всегда будет для меня примером того, какой должна быть настоящая женщина, а отец — эталоном мужчины. Что они всегда будут в моем сердце…
Они погибли три месяца назад.
Середина января, сильный снегопад…
Я накануне немного поругалась с мамой. Они отправлялись в очередную командировку по вопросам бизнеса, а я уговаривала их не ехать. Может, у меня просто было предчувствие, не знаю. Утром родители сказали, что, раз погода испортилась, то они остаются. Со спокойной душой я уехала на занятия.
Все было как всегда, но перед началом третьей пары мне стало плохо. Не так, чтобы вызывать «Скорую», но преподаватель, посмотрев на мое побледневшее лицо, отправил в медпункт.
Медсестра, измерив давление и посчитав пульс, сказала, что ничего страшного, с молодыми девушками такое случается, но лучше посидеть немного на свежем воздухе, авось пройдет. Я гуляла по занесенному свежим снегом скверу больше часа, пока не почувствовала, как постепенно ослабевает хватка ледяной ладони, плотно сжимавшей сердце. Побродив для верности ещё немного и окончательно замерзнув, вернулась в корпус университета.
Там я и была, когда позвонил Даня и сказал, что родители попали в аварию. Он пытался успокоить, говорил что-то о том, что связь плохая, но с ними наверняка все в порядке, и мама вот-вот позвонит и, нервно смеясь, расскажет о том, как они испугались, но все обошлось. А я уже тогда знала, что не позвонит. И что в этой жизни мы её голос уже не услышим.
Что было потом, помню плохо. Знаю только, что приехавший брат застал меня сидящей на полу холла. Смутно помню делающего укол врача. Он все что-то говорил Данилу, но что именно — я не понимала. Очнулась только поздно вечером в постели. И подумала, что это все страшный сон. А потом увидела след от инъекции на руке и поняла — нет, это реальность…
На опознание брат меня не взял. Наверное, правильно. И не разрешил открывать при мне гробы. Я тогда первый раз за те два дня заплакала. Орала на Даньку, что он сволочь, не позволяющая мне проститься в мамой и папой, а он встряхнул меня и жестко сказал:
— Говори что хочешь, но я хочу, чтобы ты запомнила их живыми!
Теперь я понимаю, что вела себя как истеричка, но тогда я действительно считала, что брат меня не понимает и для него этот ритуал ничто.
Знаете, что было самым противным? Когда выражали соболезнования люди, которых родители считали друзьями, но слова сожаления переплетались с ненавязчивым шепотом: «Вам, наверное, так трудно. Вы же ещё совсем молодые, опыта ведения дел практически нет… Но я могу помочь. Да и объединенный бизнес принесет вам больший доход…» И тому подобные предложения. А самое страшное, что таких людей было большинство.
У моего отца было свое дело, сеть автотехцентров, а мама, заядлая любительница кофе, открыла свою кофейню. Кафе теперь заведовал наемный управляющий, и как только будет можно, мы с Даней продадим «Мокко». Ни он, ни я не могли найти в себе сил, чтобы просто зайти туда. Слишком много воспоминаний. Я до сих пор не могу даже мимо проехать, так и делаю крюк по дороге к универу… Раньше брат работал помощником отца, а теперь пришлось самому становиться во главе компании. За эти три месяца Даня осунулся и похудел, а под глазами залегли тени, но постепенно он вник в дела, и теперь стало немного легче.
В тот злополучный день, родители собирались в соседний город, где отцу предложили открыть еще один офис. Практически все формальности были улажены, осталось только поставить несколько подписей…
И хотя прошло уже три месяца, и разумом я понимаю, что никогда их уже не увижу, но, иногда, возвращаясь с занятий, кричу с порога:
— Мам, я уже дома!
Часто ночью, во сне, вижу автомобиль отца, а на встречной полосе — КамАЗ, кричу, чтобы папа сбросил скорость и затормозил, но меня, естественно, никто не слышит. Вижу как все происходит: судорожные движения отца, пытающегося вернуть тяжелую машину на свою полосу по скользкому асфальту, момент удара…
