Мы стали светом друг для друга, забыв, что скоро придётся прощаться. Шептали наивные «всё будет хорошо, я обещаю», но знали, что это не так. Мы причиняли друг другу боль, пытаясь обмануть судьбу. Отказываясь признавать, что горькое прощание неизбежно. Но мы также забыли, что у горечи есть преимущество – оно даёт цену сладкому. И прощание иногда даёт второй шанс.
POV Том
Неприятное ощущение где-то в животе, словно его стягивают в тугой узел, окончательно отогнало остатки сна. Я резко распахнул ещё сонные веки и, пошатываясь, дошёл до ванной. Волны тошноты тут же прокатились внутри. Я никогда не привыкну к этому. Впрочем, стоит ли вообще, если жить мне осталось в лучшем случае несколько месяцев?
Жизнь странная и непредсказуемая штука. Ты можешь иметь кучу денег, любить жизнь и радоваться ей, а она возьмет и подкинет тебе какое-нибудь дерьмо. Как мне, например. Я хорошо помню тот день, когда сидя в кабинете врача, услышал диагноз, звучавший как смертельный приговор. Хотя, почему как? На протяжении двух недель мне было плохо, усталость, боли в сердце и груди, одышка, давление, слабость и прочее. Мы как раз в тот момент были в туре, и я старался из последних сил, чтобы не сорвать ни одного концерта. Но когда стало только хуже, мне пришлось вернуться в ЛА и сходить к врачу. Вот тогда-то я и узнал, что у меня серьёзное заболевание. Опухоль слишком близко к сердцу. В голове никак не укладывалось это. Почему я? Почему сейчас? Что делать? Как вылечить это? И ещё куча вопросов. Врач лишь сказал, что нужно сначала пройти кучу тестов и анализов, чтобы выяснить на какой стадии находится заболевание. Это было ужасное время. Постоянные проверки, обследования, медсёстры, врачи, расспросы, уколы. И всё по кругу. Когда же наконец-то удалось узнать, что болезнь запущенна, и скорее всего, нужна будет операция, я лишь спросил каковы мои шансы. Что ж, тяжёлый вздох и отвернутый взгляд сказали всё. Нет никаких гарантий. Примерно 50 на 50. Но врач пытался вселить в меня надежду, предложив попробовать сначала курс лечения. Не помогло. Не было ухудшений, но и улучшений никаких. Поэтому, следующим шагом он предложил испробовать курс экспериментальных лекарств. Опять же, русская рулетка. Нет гарантий, к тому же неизвестно как поведёт себя организм в целом. И может, я бы отказался от этого, вот только жалобный взгляд Билла, заставил меня согласиться. Брат выглядел так, будто я уже умер, оставив его одного. Его карие глаза, наполненные болью, отчаянием и ужасом, пробирали до дрожи, и я вспомнил, как точно так же смотрел на него в день, когда он чуть не потерял голос. В конце концов, успокаивал я себя, какая разница? Даже если не будет толку от этих таблеток или они сделают хуже, мои шансы всё равно не высоки. Мне предстоит операция, которая либо спасёт меня, либо убьёт раньше времени, не дав дожить отведенные мне месяцы.
Освободив и без того пустой желудок, наконец-то почувствовал облегчение и вернулся в комнату, садясь на кровать. Голова уже не так сильно кружилась, и я мог сфокусировать взгляд на экране телефона. Наверное, кто-то на моём месте уже давно бы опустил руки и просто лёг, дожидаясь своей участи. Но только не я. Нет. Я люблю жизнь и не собираюсь отказываться от веселья и удовольствия только потому, что жить мне осталось несколько месяцев. Мой привычный образ жизни никуда не делся, и я буду придерживаться его до конца.
— Ты уже встал? — в дверях послышался взволнованный голос брата, а затем показалось и его встревоженное лицо. — Как себя чувствуешь? — он забегал взглядом по мне, словно сканируя. Серьезно, Билл волнуется обо мне даже больше, чем родная мать.
— Как всегда, — пожал плечами, отмечая, что тошнота окончательно прошла, — в порядке, — добавил, замечая недоверчивый и нерешительный взгляд брата. Билл явно что-то хотел, просто боялся сказать. — Мелкий, я за километр чую, когда тебе что-то от меня надо, — пошутил, кидая в него подушку.
— Ты старше на 10 минут, — он ловко поймал подушку, сминая её в руках, — и это вовсе не даёт тебе право называть меня мелким, — уголки его губ дёрнулись в улыбке и он вернул мне подушку. — Я просто хотел попросить тебя съездить к фотографу в студию, чтобы уточнить детали. Вообще, я бы сам съездил, но совсем забыл, что у меня сегодня другая фотосессия. Хотя, можно отменить её, и тогда съезжу сам.
— Нет, всё нормально, я съезжу.
— А ты точно хорошо себя чувствуешь? — Билл сощурился, смотря на меня.
— Да, мамочка, — не удержавшись, съязвил.
— Ага, теперь вижу.
Ближе к обеду, выпив горсть таблеток, я поехал в студию, где была назначена встреча с фотографом. Билл, после того как узнал о моей болезни, просто с ума сошел, соглашаясь на различные фотосессии. И даже сам, заказывая их. Видите ли, он хочет, чтобы было как можно больше наших совместных фото. Мой брат всегда был помешан на съёмках, ему надо было моделью быть. Все эти позирования, образы, куча одежды, которую надо переодевать, вспышки камер. Для меня это ужас, а для него веселье и удовольствие. И если обычно я отказываюсь участвовать с ним в фотосессиях, сводя их к минимуму с моим участием, то в этот раз решил согласиться. В конце концов, это будет своего рода память обо мне.
