Расправившись с проектом под утро, я ушла спать, попрощавшись с Егором:
— Музыку оставлю тебе, наслаждайся. Спокойной ночи.
Свет мигнул трижды.
— Пожалуйста, — улыбнулась я.
Иногда мне казалось, что я слышу его голос в мигании света.
Плохая была идея оставить Егора с ноутбуком и музыкой, потому что меня вскоре разбудил тяжёлый рок, который орал на весь дом. Я накрыла ухо подушкой, но басы долетали сквозь неё. «Егор, вырубай, дай поспать!» — мысленно проклинала его я.
Музыка в гостиной стихла, я опустила подушку, но через некоторое время громко запела колыбельная «Спи моя радость, усни!»
«Какой же ты вредный! — мысленно заговорила с ним и улыбнулась. — Ты мне не дашь поспать?»
Свет не мигал — за окном было светло, из гостиной донеслись какие-то бодрые мелодии для зарядки. Я выползла из кровати, зашла в гостиную, потирая глаза.
— Что тебе от меня нужно? — спросила в пустоту. — Ты же помнишь, что я легла спать в шесть утра.
Свет помигал несколько раз, но я не поняла, что он хотел донести. На заднем дворе бегал Дружок, подходил к дому и скрёб дверь, чтобы его впустили.
— Вон оно что, — догадалась я. — Пёселя выгулять?
Свет мигнул один раз. Перед Дружком стало стыдно, все эти три дня он был на самовыгуле во дворе. Я широко зевнула, но пришлось тащиться в душ и окончательно просыпаться.
Мы гуляли с собакой по дороге в магазин вдоль леса, я бросала Дружку палку, а он добросовестно её возвращал. У меня не получалось играть с ним так же весело, как Егор. Я опять стала считать дни с последнего появления призрака: он исчез три дня назад и пока не возвращался. Может, Дружок мало по нему скучает. Я вдруг задумалась о том, а что, если пёс привыкнет ко мне и перестанет призывать хозяина к жизни, и Егор навсегда останется призраком-полтергейстом? Потом закралась неосторожная мысль: а что будет, когда Дружок умрёт?
Жалость опять подкралась из-за угла и схватила сердце в тиски. Никогда не считала себя сердобольной, сентиментальной или чересчур жалостливой, но чем больше думала о Егоре, тем больше меня охватывала грусть.
Я пыталась прогнать мысли, но ко мне подбежал Дружок, принёс палку, ткнул мокрым носом в руку, посмотрел преданно, радостно.
— Скучаешь по нему? — мне и пса стало до боли жаль. Он будто понял, про кого я говорю, поджал уши, а у меня на глаза навернулись слёзы.
Опустилась к Дружку, обняла, он всё пытался лизнуть меня в лицо, чем развеселил и отвлёк от грустных мыслей. Пришлось быстрее вставать и утирать облизанную щёку рукавом:
— Егору с тобой повезло, ты настоящий друг.
Мы дошли до магазина, где я прикупила продуктов.
Когда зашла в дом, на ноутбуке играли Scorpions, свет включался-выключался в ритм музыки:
— Я с тобой так за электричество не расплачусь, — усмехнулась мигающей лампочке.
Огонёк опять нервно задёргался.
— Сердишься или смеёшься? — не поняла я.
«Нет» и «да», получила в ответ.
— А мы с Дружком купили пряников, и там остался кусочек торта, — рассказала я. — Если будешь себя хорошо вести, можешь съесть.
Свет опять несколько раз дёрнулся: Егор явно смеялся.
Я даже не удивилась и не возмутилась, увидев Егора утром на кухне. Он пил чай, поедал пряники и лазил в соцсетях на ноутбуке. Впервые ко мне кто-то настолько бесцеремонно врывался в жизнь, но, как ни странно, я понемногу стала к этому привыкать, особенно после того, как узнала, что Егор способен слышать мысли о нём.
— Привет! — неожиданно обрадовался он.
— Доброе утро, — я не улыбнулась, наоборот, насупилась, пусть думает, что мне всё равно. Нужно проявить равнодушие.
Он усмехнулся. Ах да, мысли же не спрячешь.
— Торт, смотрю, доел, — заглянула в холодильник.
— Конечно, первым делом! — отозвался Егор. — Кать, а что у тебя с личной жизнью? Ты ни с кем не переписываешься, с мужчинами фотографий тоже нет, — листал мою страницу он.
— Тебя это не касается, — я захлопнула крышку ноутбука, чуть не прищемив ему пальцы.
— А тебе сколько лет? Тридцать пять уже есть? — а сам ухмыляется.
Я мысленно пристрелила его прищуренным взглядом.
— Зря торт съел, — отвернулась, налила кофе и вздохнула. — Так хочется размазать его по твоей наглой роже.
Егор улыбался: явно чувствовал, как я медленно закипаю, но зацепить за живое ему становилось всё труднее и труднее.
— У тебя на странице возраст двадцать семь, настоящий? — уточнил он.
— Тебе паспорт показать? — неохотно ответила я и глотнула кофе.
— Не надо, я уже видел, — фыркнул он. — Ничего фотография в паспорте, хорошо сохранилась.
— Знаешь, что мне сейчас больше всего хочется? — я поджала губы, сверля его ненавидящим взглядом.
— Убить меня? — самодовольно ухмыльнулся Егор. — Кажется, мы это уже проходили.
— Типа того. Избавить себя от тебя. Ты мне так и не рассказал, как умер, может, я найду способ отправить тебя на тот свет? — предложила я. — Уже руки чешутся.
— Пойдём прогуляемся, расскажу, — Егор встал.
— Я с вами никуда больше не пойду! — насупилась я, вспоминая последние прогулки.
— Пойдём, мы больше не будем… — уговаривал он и тихо добавил: — Наверное.
— Я тебе говорила, что ты несносный?!
