– Давай аптечку, я начинаю терять уже много крови, – слабость начала давать о себе знать. Кровь уже окрасила нижние ветки и листья. Она может привлечь очень опасных животных или красные пятна могут увидеть на земле возвращающиеся назад Иные и вычислить наше укрытие.
На этот раз Ник уже собрался и более осторожно достал аптечку.
– Открой спирт.
Ник дал мне открытый флакончик, рука тряслась, и я не могла решиться – как будто укол себе делала первый раз.
– Давай ты, – я передала флакон обратно мальчику. Он покачал головой и округлил глаза. – Давай! Иначе я истеку кровью, мне нужна твоя помощь. Возьми ватный диск и смочи его спиртом, но сначала промой руки водой и простерилизуй. Ник, пожалуйста скорее.
Видимо моё состояние было написано на лице, и мальчик сосредотточился.
Промыл руки, и уже готовился промыть рану.
– Готова? – он не смотрел мне в глаза, а только на рану.
– Давай, – я взяла ремень от рюкзака и зажала зубами.
То, что я называла жгучей болью и рядом не стояло с тем, что я ощутила в следующий момент. Боль прошибла всё тело, я не смогла сдержать стон, раздирающий всю глотку, искры полетели из глаз с фанфарами. Казалось ещё чуть-чуть и я потеряю сознание, может это и было лучшим исходом если бы не три метра высоты под ногами. Я до боли сжала ремень и было ощущение, что я его прокусила. Удивительно, что зубы остались целы, слёзы потекли ручьем. В какой-то момент я потеряла понимание, где я и кто я, как будто я не в сознании, но всё чувствую. Так меня накрывало два раза.
Левая рука сжала ветку так, что вся кисть побелела. Если бы там оказалась чья-то рука, я бы её уже сломала. Кажется, Ник промывал рану целую вечность. Когда боль начала отступать, сознание начало приходить, ощущение собственного тела потихоньку возвращалось. Я открыла глаза, проморгалась от слёз, сфокусировала зрение и увидела, что мальчик уже накладывает повязку на плечо.
– А ты вытащил пулю? – я достала ремень изо рта и прохрипела голосом курильщика.
– Там две дырки, как будто тебя проткнули раскалённым шампуром, – Ник уже перевязал руку и завязал бинт узлом. – Я тебе намазал раны мазью, должно полегчать, – все лекарства были просрочены, но выбирать не приходилось. – Что у них было за оружие?
– Спасибо, – я кивнула и упёрлась лбом в холодную и жёсткую кору дерева, – ты молодец, – я немного отдышалась. – Кажется они изобрели хорошее оружие. Возможно, стреляли лазером или что-то вроде того. Это даже лучше —если рана обожжена, то быстрее заживёт. Наверное…
Я сидела и восстанавливала дыхание, пот лился ручьём, бил небольшой озноб. Спасительный адреналин отступал, рана стала менее болезненной и слабость начала накрывать меня с головой. Сказывался ночной недосып и постоянно напряжённая ситуация. Ник достал воду и банку с консервированным мясом. Мы перекусили, и я вспомнила про шоколадки. Мне кажется, я никогда не ела шоколад с таким удовольствием. Глюкоза была сейчас очень даже кстати.
Солнце начало клонится к горизонту, в лесу уже заметно холодало. Я думала, что тут мы и заночуем, но резко вспомнила:
– Там ведь в деревне Кастор с Лилей и ребёнком. А вдруг будет облава на ближайшие деревни? Они ведь будут искать. Надо идти туда и предупредить ребят, – озвучила я своё решение.
– Но как же ты пойдёшь? Ты даже пистолет держать толком не можешь. А если нас поймают? – Ник был напуган. Я его понимала, но мир поменялся и без рисков долго мы не протянем.
– Ник, там семья с грудным ребенком. Им сейчас сложнее, – я с понимание смотрела на мальчика, – мне тоже страшно. Но сейчас такое время, – я взяла его за руку. – Нам крупно повезло, что всё это время мы жили незамеченными. Боюсь, что такого больше не будет и ты должен это понимать.
Ник только кивнул и начал всё собирать в рюкзак. Прежде чем спуститься, мы вслушались в лес и ничего кроме лесных звуков не услышали. Тех Иных скорее всего на дороге подобрал водитель, потому что назад на заправку, через нас, они не возвращались.
Я очень осторожно слезла с дерева, опираясь только на левую руку. И мы отправились в сторону деревни, лес начал темнеть. Нужно было поторопиться, иначе рискуем заблудиться и не дойти до деревни, а ночевать тут я не планировала.
Пока мы шли по лесу в сторону деревни, солнце село. Пройти нам оставалось всего ничего, но мы уже двигались практически на ощупь. Мы всё шли – а лес и не думал кончаться. Проснулись ночные птицы, за много километров вдали выла стая волков. Я снова поёжилась от этого звука и покрепче сжала пистолет в левой руке. Правую руку затянула ремнём, так как каждое движение отзывалось болью. Мазь перестала действовать и пульсирующая, жгучая боль вернулась с новой силой. Повязка слегка промокла кровью. Из-за поджаренной раны крови было мало, что не могло не радовать.
Ник пыхтел рядом, он жутко боялся ночного леса. Если мы ночевали на улице, то только на деревьях. На земле ночь проводить не приходилось. Тёмный лес был полон дикими животными, даже Рэм заметно опасался идти в стороне и плёлся у ног. Пару раз приходилось даже спотыкаться об его трясущуюся тушку.
