— Отличный ход, и я поступлю тоже честно. Я буду жить дальше, как ты мне и посоветовала. Я тебе больше ничего не должен. Я разбил твоё сердце, верно? А ты разорвала моё на кусочки. И мне тебя жаль, просто жаль, что ты настолько слепа и цинична. Я не знаю, кто это сделал с тобой, но, надеюсь, что он или они вернутся, чтобы самим вкусить тот яд, который сотворили. И раз уж мы говорим начистоту, то я, действительно, устал от тебя и твоих проблем. Если бы не они и не твоё отвратительное и грязное прошлое, то мне бы не пришлось защищать себя и маму от Маршала. Мне неприятно сейчас понимать то, что надо было выбрать себя, а не тебя. Ты заслужила всё то, что с тобой сделали. И я хочу идти дальше, но без тебя. Поэтому даю тебе полчаса на то, чтобы ты собрала свои вещи и убралась отсюда к чёртовой матери.
— Ты выгоняешь меня? — недоумённо переспрашиваю я.
— Да. Я вышвыриваю тебя из своей жизни, как ты это делаешь с людьми. Пошла отсюда на хер, Круэлла. Желаю тебе сдохнуть в одиночестве.
Я смотрю на то, как он уходит, и это так повторяет уже пережитое. Я снова вижу его спину, но в обоих случаях виновата сама. Хотя в этот раз всё куда ужаснее, чем в прошлый. Я уничтожила его сердце. Я уничтожаю всех, с кем сближаюсь.
Моя боль не изменила имени. Она до сих пор носит его. Рейден. Это никогда не пройдёт. Всё становится только хуже. И осознавать, что сейчас я сотворила то, чего боялась, отнюдь не радует. Мне отвратительно и горько. И я сдохну, именно сдохну, а не умру, потому что я падаль. Я всё это прекрасно осознаю.
— Мисс Лоу, ваш обед, — отрываю взгляд от экрана компьютера и киваю Мавис.
— У вас есть ещё какие-то пожелания?
— Эксцессов перед открытием ресторана мотылька не происходило? — Сухо интересуюсь.
— Нет, мисс Лоу. Пресса в ожидании, появляются только фотографии закрытого фасада, и всё. Рейтинг…
— Я прекрасно умею читать графики. Свободна, — шикаю на неё.
Мавис моментально исчезает из моего кабинета.
Кручу шеей, кривясь от боли в ней. Последнюю неделю, даже больше, я проспала на неудобной, купленной наспех кровати, которую поставила прямо в гостиной. Сегодня её уже уберут, как и Мертона перевезут домой, где за ним будут ухаживать Келли и нанятая медсестра. Всё вроде бы налаживается. У других. Не у меня.
С того момента, как я оставила двести пятьдесят долларов, половину суммы за аренду квартиры Рейдена, больше его не видела. Мало того, никто у меня ничего не спрашивал: ни почему я снова вернулась к себе, ни почему я не пошла к Тине. Я потеряла этих людей. По собственному желанию потеряла, но у меня была веская причина. Но от этого не легче. Всё стало бесцветным и неинтересным. Я помню ту ночь досконально. То, как я лежала, сжимая в руке кулон, и смотрела перед собой. Я не плакала. Не двигалась. Приняла позу эмбриона и молчала. Помню слёзы Тины и Элеонор, когда я неожиданно начала говорить. Ничего не чувствовала, кроме пепла внутри. Мне было безумно больно в ту ночь, оттого что единственный человек… нет, мужчина, который мог бы претендовать на моё доверие, ушёл, перед этим хлестнув меня напоследок до крови по внутренней стороне кожи. Теперь же он ушёл снова. И я ощущаю всё иначе. Будто бы у меня изнутри вырвали кусок плоти. Вырвали и безжалостно подожгли, затем выкинув в урну. Я даже не думаю о сестре, потому что полностью поглощена собственной болью и одиночеством. Понимаю, что это уже не моё. Всё это вокруг меня не моё, когда сердце и разум зациклены на Рейдене. И его слова…«я любил тебя», и столько разочарования в его глазах. От этого ещё больнее. Мне безумно жаль, что я подвернулась ему в жизни. Я разрушила её. Я всё порчу. Всегда. И я осталась одна. Мертон теперь будет больше времени проводить с женой. Больше у нас нет того маленького секрета, который так сильно нас связывал. Во мне не нуждаются. Тина живёт дальше с Аароном и даже не делает попыток поговорить со мной. Меня не приглашают на вечеринки, но я знаю, что они устраивали несколько. Меня нигде не хотят видеть. Я нежеланный гость в этой жизни. Я лишняя. Я снова лишняя для всех.
Вхожу в свою квартиру и шумно вздыхаю. Так тихо, как в морге.
— Ты сегодня задержалась.
Вздрагиваю от голоса Элеонор.
— Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть на открытии ресторана? — удивляюсь, устало опускаясь на диван рядом с ней.
Элеонор откладывает книгу и мягко улыбается.
— Я схожу туда в другой раз. Табита простит меня за то, что я пропущу открытие подарка её сына на день рождения.
— У матери Рейдена сегодня день рождения? — изумляюсь я.
— Да. Он обещал ей когда-то вновь открыть ресторан с той же кухней и стилем, что и в том, в котором она когда-то работала и где встретила его отца. Рейден очень хотел успеть к этому дню, и я надеюсь, что они там повеселятся.
— Таких подробностей я не знала, — бубню, откидываясь на диване.
— Как ты?
— Плохо. Паршиво. Погано. Три знаменитых «П», — хмыкаю, сбрасывая туфли, и кладу ноги на журнальный столик.
— Но есть ещё превосходно. Прекрасно. Потрясающе.
— Не в моей жизни.
