– Смотрю, женщина твою дверь открывает, ключом ковыряется, – продолжил Марк— ну и поинтересовался – вдруг, думаю, грабители! А потом смотрю – Маша. Я ее знаю. Она и сказала, что вы вдвоем живете.
– Знаешь Машу? Откуда?
Марк усмехнулся, и не ответил.
– А как ты понял, которая квартира моя? – продолжила я спрашивать.
– Нетрудно догадаться! – опять усмехнулся парень.
– Не видела тебя раньше в нашем доме! И в твоей квартире никого не было! – сообщила я.
– Да, раньше я жил в другом месте, сюда только изредка наведывался.
Мы остановились у моей двери, и я приготовилась пригласить парня зайти, но он поставил пакеты на пол и сказал:
– Завтра выступаю в клубе! Придешь?
– Выступаешь? – переспросила я – Ты музыкант?
– Да. Пою, играю, музыку пишу. У меня группа. Так придешь?
Я вспомнила ужасные звуки, которые он извлекал из инструмента, и ответила:
– У меня нет времени!
– Да я так спросил, для поддержания разговора! Тебе было бы не интересно. Моя музыка современная, старшему поколению не понятная. Пока!
И подошел к своей квартире. Ну не гад ли?
– Как группа называется? – спросила я, смотря на его спину, туго обтянутую курткой. Хорош, однако – плечи широкие, руки накаченные. И при этом качком не кажется – наверное, из-за высокого роста.
– Марк! – ответил парень, и скрылся в квартире.
– Чего Марк? – захлопала я глазами.
Фу, какой грубиян!
Маша встретила меня в прихожей, возмутилась, что я сама тащила кучу продуктов, не позвав ее, и рассказала, что обо мне расспрашивал сосед.
Марго переживала напрасно – Маша неудобств не причиняет, сидит себе тихонечко в комнате, книжки пишет. Писательница объяснила, что всякие несчастные случаи с ней бывают, когда влюбляется, и теряет голову. А сейчас в сердце Маши осень(ее слова).
Зайдя в свою комнату, я включила комп, и стала искать информацию про певца Марка. Фамилию его я не знала, просто искала по имени. И нашла. Марк Дубнов, солист группы "Марк". Хи! Как оригинально. Насчет направления я была права – инди рок. Удивительно! Рок еще жив? И исполняют его не бывшие звезды двухтысячных, или еще более древние, а молодые ребята! Посмотрела фотки, посмотрела видео. И впала в приятный шок… Нет, такая музыка мне все равно не заходила, но сам Марк… Он был на сцене совсем другим, буйным и страстным, выступал в чем-то, типа расстегнутой жилетки, и я полюбовалась его красивым телом, с перекатывающими мышцами, кубиками на плоском животе, и с татушкой на плече. И я решила, что на концерт пойду.
Но, этим планам не суждено было сбыться! Мне так хотелось поскорее закончить репортаж о поимке воришек, что я осталась в студии на ночь, и уснула только под утро, сидя за столом. А проснулась с жуткой болью в шее и щеке. Да что там щека! Ломила вся правая половина лица, и глаз, который едва разлепился, и слезился.
Посмотревшись в зеркало, чуть не заорала от ужаса – мое лицо, а особенно рот сильно перекосились, и я даже сама себя испугалась! И заорала бы, да орать больно. Боль была невыносимой – будто ломили зубы.
Собрались коллеги, прибежала Инна, которая замещала шефа, пока его не было. Они ахали, всплескивали руками, и высказывали предположения, от чего меня перекосило – от спанья ли лицом на столе, от переохлаждения, или от нервов. Мой репортаж Инна решила вести сама – я хотела все объяснять в живую, и свою речь не записала… Меня отправили домой, и откуда, в сопровождении Марго, я отправилась в приемный покой. В тот самый, где работал любимый доктор нашей Маши. И, как она объяснила , он как раз и был неврологом.
Я молилась, что бы не попасть к нему – доктор молодой и симпатичный, и показываться ему с перекошенным ртом и глазом не хотелось. Но мне, как обычно, не повезло – осматривал меня как раз он, невролог Андрей Зайцев.
Пока сидели в очереди, Марго выяснила, что доктор Зайцев – один из лучших специалистов. Ну хоть это успокаивало… Неведомо, узнал ли он меня, но осматривал внимательно, расспрашивал Марго о моем образе жизни и привычках(некоторые его вопросы удивили, как не могущие иметь никакого отношения к болезни), выписал кучу лекарств, и подробно, несколько раз – что б на забыла – продублировал Марго свои инструкции устно. И велел мне прийти на прием через три дня.
Когда мы вернулись домой, Марго и Маша уложили меня в кровать. Боль утихла, но было еще неудобство – я практически не могла есть. Все еда, попадающая мне в рот, вываливалась оттуда обратно…
И вот я лежу,и пытаюсь уснуть. Но это трудно, потому что хочу есть, потому что болит лицо, и потому что мои подруги ссорятся, не замолкая ни на минуту. Конечно, они стараются делать это тихо, но я все равно слышу. Причин их взаимной неприязни две – то что Маша, по мнению Марго, обманщица, потому что отказывается продавать свою квартиру, и продолжает жить у меня. И вторая – просто неприязнь, беспричинная. Наконец, они притихли, и я начала задремывать.
Запел мой мобильник, и я, забыв о своем положении, приложила его к здоровому уху, и машинально ответила:
– А—а—о! – что означало "Алло".
– Привет, милая! – услышала я нежный голос – Узнала?