Я сказал ей, что организаторы не были намерены раздавать детям клюшки и побуждать их драться. Ради всего святого, это мероприятие для уязвимых детей. В конце концов Кара успокоилась и согласилась, хотя, когда она узнала, что Хейли тоже идет, она прямо оскалилась.
В последнее время мне приходится собирать все терпение в кулак, чтобы не ругаться с ней. Парень Кары проводит с детьми уйму времени, и, как вы видите, я не затеваю ссор по этому поводу. Кроме того, у Кары нет ни малейшего права говорить мне, что прилично, а что – нет. Она мне вообще изменила. Или, по крайней мере, возможно, изменила. Я очень стараюсь не думать об этом – о еженедельных свиданиях Кары и Дантиста Дэна, которые начались еще задолго до того, как я подписал бумаги на развод…
– Папочка! Давай еще раз наперегонки! – упрашивает Либби.
Мои губы поднимаются в улыбке, я готов ей потакать во всем.
– Давай, Либби-Лу.
И мы снова прогоняем одно и то же – Либби дурит меня и стартует раньше времени, а я притворяюсь, что не умею двигаться на коньках.
– У девчонки талант, – замечает Уэсли, подъезжая к нам. – Думал когда-нибудь отдать ее на уроки хоккея?
– Кажется, ее больше интересует фигурное катание, – говорю я.
И снова Либби прикована взглядом к симпатичной брюнетке и ее изящным вращениям.
– Кто это, кстати?
– Помнишь, Хэл говорил, что у нас будет новый тренер по катанию? Это она.
– Не может быть! – Ей-богу, это смешно. У половины команды будут свисать языки, потому что у девушки есть на что посмотреть. А вторая половина встанет на дыбы, потому что не захочет, чтобы женщина-тренер говорила им, что делать. – Будет интересно на это посмотреть.
– Точно, – хмыкает Уэсли.
И мы видим, как какой-то незнакомый парень подъезжает к фигуристке и берет ее за руку. И вот они оба бегут вдоль бортиков спиной вперед. Потом она подъезжает ближе к партнеру, и он поднимает ее в воздух. Дети взрываются аплодисментами, когда она приземляется на одну ногу и легко скользит назад.
– Папочка! Давай тоже так сделаем! – говорит Либби и тянет меня за руку. – Подкинь меня, ладно?
– Я не буду тебя подкидывать, – говорю я, а Уэсли хихикает над бесстрашием моей дочери.
– Почему?
– Во-первых, потому что твоя мама…
Но она не слушает. Либби сбегает от моих нудных взрослых россказней и начинает ездить по кругу со всей возможной скоростью. Она раскидывает руки по сторонам и пытается вращаться, но у нее запутываются ноги, и она летит вниз.
– Милая! – кричу я. – Не…
– Все нормально, – говорит она и быстро поднимается. Она снова ездит по кругу, разгоняется, и ее волосы развеваются из-под шапки. – Смотри, как быстро я могу…
И дальше мы с Уэсли смотрим все, будто в замедленном движении. В одну минуту она еще носится по кругу, и ее белые коньки забрасывают все ледяной крошкой. В другую – на ее пути попадаются санки. Она не останавливается. Я открываю рот, чтобы предупредить ее, но она в этот момент мчится прямо на веревку, за которую Лемминг тянет санки.
Либби ударяется об нее, и я уже готов бежать к ней. Но Либби не отскакивает от веревки, как я ожидал, а перелетает через нее. У меня душа уходит в пятки, когда я вижу, что она летит головой вниз. Но она переворачивается в воздухе и падает на бок. Она сжимается на льду, начинает бить воздух ногами и плакать громче, чем мама Райли на домашней игре.
Страх и адреналин в крови толкают меня вперед. Я подбегаю к своей малышке и сгребаю ее в охапку. Лемминг еще даже не успевает повернуть сани и уставиться на нас.
– О, боже! – кричит мой товарищ. – Что произошло?
Конечно, это не его вина. Но я даже не отвечаю. Я внимательно рассматриваю заплаканное лицо Либби.
– Где болит? – спрашиваю я.
– Моя… р-рука… – плачет она.
И, боже мой, руки не должны выгибаться в таких местах. Это выглядит как насмешка над переломом.
Перед тем, как переключиться в режим «все исправить», я успеваю подумать о двух вещах. Первое: надеюсь, моя дочка сейчас не увидит, как ее папа плачет. И второе: Кара меня убьет.
– Что ты сделал с нашим ребенком!!!!
Я держу себя в руках, когда Кара в ужасе орет на меня через всю комнату ожидания. Даже в том, как она шагает ко мне на своих высоких каблуках, слышится ярость. Сзади за ней еле-еле поспевает ее дантист. Я бросаю взгляд к дальнему углу, где Хейли сидит с Джун. Они вместе едят «Эм-энд-Эмс» и листают какой-то журнал.
– Кара. – Я пытаюсь предупредить ее голосом, но ей не важно, что нас услышат. – Успокойся.
– Я НЕ успокоюсь! – визжит она. – Я оставляю ее с тобой на два часа и…
– Прекрати, – отрезаю я. Получается громче, чем я планировал, и несколько голов оглядываются на нас. Я не обращаю внимания на зрителей и смотрю на Кару – действительно смотрю на нее. Она, как всегда, одета безупречно, но ее глаза покраснели и губы сжались в одну тонкую полоску от переживаний. Она кажется измученной. – Я знаю, что тебе страшно, – говорю я спокойно. – Но с Либби все будет в порядке.
– Никогда больше, – шипит она. – Я говорила тебе, это была плохая…
Я поднимаю руку.
