Не буду описывать, как Бендер пустил все свое убедительное красноречие перед председателем ВУАКа, как он организатор добровольного общества археологов, довел состав его до ста членов, что организованные им раскопки внесли в науку очень много ценных экспонатов, раскрывающих тайну древнего мира. И так далее, и так все прочее.
Выслушав его, председатель сказал:
– Дело в том, уважаемый Остап Ибрагимович, на этот съезд будут посланы Москвой уже известные, заслуженные археологи. Есть и у нас на Украине такие известные товарищи, как вам известно, но для поезки за рубеж нужны деньги и не просто деньги, а валюта. А таковых средств мы не имеем, что и подтвердили наши столичные харьковские товарищи. Так что… – развел руки председатель.
– А что, если наше общество найдет такие средства, наш ВУАК, сможет командировать нашего представителя на съезд?
– Опять-таки возникает вопрос. А разрешение властей на поездку? Того же Московского или Харьковского управления? Вот и встанет тот же вопрос: Кто, что, за какие заслуги, деньги? Так что, Остап Ибрагимович, опять тупик, при всем моем одобрении и оказании помощи, вашему благородному стремлению.
Вернувшись к себе, Бендер сказал:
– Да, Ося, эта страна не только не Рио-де-Жанейро, и не только хуже его, а еще и тюремная, и беспросветная.
Своим компаньонам Бендер изложил результат посещения ВУАКа и в заключении повторил свой вывод, но уже в другой форме.
– Да, вот почему я и вы, мои концессионеры, единомышленники не согласны с нашей тюремной, бюрократической и антидемократической страной, строящей утопические блага для народа.
– И если по справедливости, она не только хуже Рио-де-Жанейро, командор, но и хуже кацапетовки, как вы когда-то сказали.
– Вот именно, Шуренций, хуже чего уже нельзя.
Козлевич все это время молчавший, не выражая ни да, ни нет, вдруг сказал:
– А что если, Остап Ибрагимович, подключить к этому делу вашего начальника?
– К какому делу, Адам? – не понял Остап.
– К археологическому, Остап Ибрагимович, к съезду этому.
– А что, командор? Вы же вольнонаемный гэпэушник?
Бендер некоторое время смотрел то на одного, то на другого и сказал:
– Ну, дорогие мои соучастники, как приятно слышать вас, узнавать, что вы думаете. Я и сам уже подумывал над этим. А поскольку и вы также, подтолкнули меня, то я и попытаюсь подключить к этому уважаемого товарища Шаврова, – зашагал по комнате Бендер.
Компаньоны, молча, смотрели на него, затем Адам Казимирович спросил:
– Поехали, Остап Ибрагимович?
– Едем, друзья, попытаюсь взять гэпэушника на абордаж.
Прием Остапа к начальнику ОГПУ прошел по известной схеме, хотя он и предъявил свое удостоверение вольнонаемного сотрудника. С той лишь разницей, что ему не пришлось выписывать пропуск, объяснять к кому, зачем. А в приемной, где ожидали своей очереди посетители, ему пришлось подождать, пока у Шаврова не закончилось совещание. И когда секретарь впустила его в кабинет своего начальника, он после «здравствуйте» положил газету «Известия» на стол перед Шавровым и сказал:
– Прочтите то, что я обвел красным карандашом, Семен Гаврилович, – и, не ожидая приглашения, опустился на стул у стола главного Киевского гэпэушника.
– Прочел, – уставился Шавров на Бендера. – И что из этого следует?
– Ходатайствую перед вами, Семен Гаврилович, чтобы вы помогли мне поучаствовать в этом съезде археологов. Я по просьбе моего общества обратился в ВУАК, но мне отказали. Нет денег для такой командировки, да и разрешение требуется нашей столицы Харькова, а может и самой Москвы.
– Конечно, сложно… – переложил папку бумаг с одного места на столе на другое. – И разрешение, и деньги…
– Деньги есть, наше добровольное общество оплатит эту командировку, если будет разрешение.
– Сложно, Остап Ибрагимович, если даже и деньги у вашей организации найдутся. К сожалению, ничем помочь не смогу. Если бы вопрос решался нашим НКВД, моим ОГПУ, тогда да, можно было бы решить, а так… – поднял трубку телефона Шавров. – Кто там ко мне на прием?
– Одну минуточку, Семен Гаврилович, еще минуточку, – попросил Остап.
– Что еще? – бросил трубку телефона Шавров, не дав указание секретарю.
– Если бы я поехал на этот съезд археологов, Семен Гаврилович, то я бы взял с собой натюрморт молочника Фаберже и предложил бы там.
– Это интересно, Остап Ибрагимович, – встал Шавров и тут же снова сел, – Это даже очень интересно. И что? Взяли с собой и что? – быстро спросил он Бендера.
– Как что? Предложил бы там купить его…
– Как купить? Не ясно, Остап Ибрагимович?
– Иностранцы свободно же ездят к нам, и на работу, и по линии Общества Красного Креста… Приехали бы и купили.
– Это дело, это по-деловому, если так, Остап Ибрагимович, – встал и подошел к сейфу. Открыл, достал натюрморт рисовальщика Лоева, какое-то время смотрел на него и спросил:
– Значит, взять с собой и предложить там?
– Да, Семен Гаврилович, как рекламу. Пусть приезжают и покупают, – рассмеялся великий коммерсант.
– Да, остановка за малым. За вашей командировкой, положил натюрморт и закрыл сейф Шавров. – За малым, – повторил он.
