– И что из этого, Остап Ибрагимович? – спросил Козлевич.
– А вот сто, детушки-неудачники. Этот самый Корейко…
– Который принес миллион на тарелочке с голубой каемочкой?
– Вот именно, Шура. Так вот, этот миллион из других пачек миллионов он заработал, знаете как?
Единомышленники Остапа молча уставились на своего предводителя. Тот загадочно промолчал и провозгласил:
– Да выпуском открыток!
– Открыток?! – удивился Балаганов.
– Этой мелочью? – кашлянул Козлевич.
– Он наводнил ими всю Среднюю Азию, эсэсэр, камрады непонятливые вы мои. Страна строит социализм, индустриализацию, электрификацию эсэсэр, вот он и начал выпускать открытки с видами этого строительства! Это приветствовалось властями Советов, друзья мои искатели.
– Копеечное дело, Остап Ибрагимович, – двинул плечами Адам.
– Для нашей лотереи мы же их покупали, командор, – напомнил Балаганов.
– Нет, детушки, это будут уже не те открытки Корейко, а открытки с видами Крыма, а не индустриализации.
– Опять-таки, если по справедливости, командор, если их уже выпускает государство, так зачем нам тогда?
– Вот вы всегда, Шура, так…
– А я тоже так, Остап Ибрагимович, – глядя на него, кивнул Адам.
– Поясню, камрады, мы будем выпускать открытки такие, какие не выпускает Госиздат. Археологические по Херсонесу и по другим знаменитым раскопкам, пейзажи, дворцы и другие достопримечательности Крыма и других знаменитых мест страны и других частей мира, но это уже потом. Будем выпускать красочные поздравительные, свадебные, с портретами вождей, знаменитых киноартистов, кадров из кинофильмов, – заходил у скамьи великий предприниматель. – Что скажете, детушки? – остановился он перед ними.
– Таксомоторный парк лучше, Остап Ибрагимович, – протянул Адам.
– А по мне так лучше вернуться в наш дом в Мариуполе и заняться делом, командор, – встал и сел Балаганов.
– Делом? Это, каким же, Шура?
– Рыбным промыслом, поиском нового, чего другого, командор.
– А может вернуться в Киев все же, Остап Ибрагимович, и открыть свой таксомотор? – погладил свои усы Козлевич.
– Рыбный промысел и таксомотор никогда от нас не уйдут, друзья. Вначале попробуем все же открыточное дело, – опустился на скамью рядом со своими компаньонами Бендер.
Некоторое время тройка искателей-предпринимателей молчала. Затем Остап встал и решительно:
– Все. Поехали к нашим гэпэушникам благодетелям.
По пути Остап развил так красочно свою идею, что после красноречия своего председателя его друзья-компаньоны превратились из несговорчивых слушателей в соглашаемые и стали даже добавлять предложения-советы. И когда Бендер двинулся по аллее, то Козлевич с одной, а Балаганов с другой стороны, прижимаясь к великому комбинатору, заглядывали в его лицо и одобрительно поддакивали.
Оставив автомобиль со своими друзьями за два квартала до Управления НКВД Крыма, Бендер вошел под своды этого очень им не почитаемого учреждения. Войдя в просторный вестибюль, он не успел еще осмотреться, как перед ним возник военный с тремя красными треугольничками в малиновых петлицах и строго спросил:
– Вам к кому, товарищ? – перегородил он путь Остапу.
– Я к товарищу Яровому, к начальнику ОГПУ, – не совсем чувствуя себя уверенным, ответил Бендер. – Вот мои документы… – подал он дежурному в звании помкомзвода внутренних войск НКВД. – Позвоните ему, товарищ.
Охранник посмотрел документы, вернул их Остапу, зашел за остекленную перегородку и закрутил ручку внутреннего телефона. Что он говорил в трубку, Бендер не слышал, но догадывался, что тот уточняет, что сказать посетителю. И это подтвердилось, когда дежурный вышел и сказал:
– Товарищ Бендер, комиссар Яровой проводит сейчас совещание, вам придется подождать. Пройдите в бюро пропусков, вас вызовут, когда он освободится.
– Благодарю, товарищ…
– Как выйдете, сразу же дверь слева, бюро пропусков управления.
– Спасибо, товарищ, – кивнул он дежурному и вышел.
В просторном помещении бюро пропусков на скамьях вдоль стен сидели в ожидании посетители. Бендер присел на край скамьи и огляделся. Прямо от двери в стене было небольшое оконце, казалось, наглухо заколоченное массивным щитком, но вот этот щиток отодвинулся и из окошка послышался чеканный голос:
– Абибулаев, – человек средних лет, очевидно, татарской национальности, вскочил и засеменил к отверстию. Получив листок пропуска и свои документы, он вышел поспешно из комнаты, и так посетители вызывались поочередно к окошечку, получали заказанные им пропуска и выходили, чтобы сразу же войти в соседние двери уже ведущие к тому, кто их вызывал по повестке или же к тому, к кому они напрашивались по своим делам. Делам тайным, чтобы донести на кого-то, или выпросить разрешение на что-то.
