- Зажопельно! Прадалжим, короч и когда ты накопишь достаточно своих каках сможешь отрастить свою собственную, огромную призрачную Задницу! Ваще, мелкий, ты вроде как зачотный малый! Короче, жри мой кал! - Перед моими глазами начала формироваться какая странная сероватая масса. Спустя мгновение, по по характерному запаху и серовато-желтоватому цвету, у меня не осталось сомнений, в том, что это не зелье. Совершенно точно не зелье! Но между тем, в этих испражнениях, полных непереваренных человеческих зубов, магии было казалось бы даже больше, чем во всех сердцах Гнили вместе взятых.
- Старший... Что это? - я предусмотрительно зажал рукой рот и нос, и разглядывая эту зубастую булькающую массу мог бы поклясться, что эта жесть шевелилась.
- Я Горлок-Морлок отвечаю - это власть, что не снилась твоему отцу. Могущество, что со временем сделает тебя самой большой задницей после меня. Сожри же его! - я чувствовал, что гоблин не врал. Я видел его возможности, и даже не будучи гениальным детективом можно сложить два и два. Тайный Древний, кто если не этот помешанный на кале безумец? И почему бы не принять его силу? Этот гоблин умеет лечить душу, так почему бы не сожрать его дар, ведь по самым скромным прикидкам он разом сделает меня сильнее Высюка Двукрового, даст силу с которой в этом мире будут считаться... С трудом, лишь сильнее зажимая рот и нос, я всё же смог ответить.
- Старший, это... слишком большая честь... для меня. Позвольте отказаться, - может быть я и не самый сведущий в магии человек, но всё внутри меня буквально кричало, что подобная сила полностью изменит меня.
- ЖРИ. МОЙ. КАЛ. - мелкая, практически неосязаемая ручка алкогольного гоблина резко обрела мощь, и вдавила мое тело в свод пещеры, на высоте двух метров над полом.
- Я... Отказываюсь, - всё так зажимая рот рукой, я прошипел отказ. Мне стало жутко. Приветливое лицо пьяного гоблина сменилось жутким оскалом древней твари. Стальная хватка сжала мою шею, заставив меня жалобно захрипеть.
- ЖРИ! - в глазах нависающего надо мной мелкого гоблина, я видел открывшуюся бездну. Его рот оскалился громадной пастью, и к казалось бы лёгкому телу устремились всевозможные нечистоты. Чудовище медленно обретало "плоть". Его стальная хватка обжигала моё тело, и с каждой секундой становилось сильнее неуловимое мистическое давление. Не Родословной, а чего-то отдаленно напоминающего слугу Голодных Духов... Только это воплощение кошмарного сортира было куда сильнее.
Я чувствовал, как в этот зловонный сосуд своё нисхождение совершало что-то, перед чем все столетние, да даже сам. Высюк не более чем молокососы.
- Старший! А вы умеете задницей пить?! - оторвав руку от собственного рта, я несмотря на риск нажраться потусторонних испражнений заговорил. На моё счастье, чудовище, что по недоразумению напоминало гоблина замерло, и на даже не стало предпринимать попытки накормить меня своими испражнениями.
- Это как? Голоса в моей голове говорят, что ты меня обманываешь, а это плохо! - Казалось прошло всего мгновение, но вот уже передо мной не хтонический ужас, а маленький наивный гоблин. От этой метаморфозы стало ещё более жутко.
- На самом деле это действительно эффективнее, Старший. Ваш зев и чрево слишком сильны, что большую часть выпиваемого вами алкоголя уничтожает ваше чрево, - стараясь сохранять спокойствие, я начал осторожно объяснять гоблины суть алкогольных клизм.
- Интересна... - жуткий гоблин казалось, сильно заинтересовался предложенной мной идей. С громким "ЧПУНЬК" тело состоящее из нечистот взорвалось, окатив меня испражнениями.
- Я хочу кричать...
***
Ледяная вода буйной горной реки, промораживала тело почти до костей. Обычный человек в этой холодной воде помер бы за пару минут, гоблин продержался бы немного больше, я же уже потерял счёт времени проведенном в этом ледяном потоке. С остервенением я тёр свое тело пористыми камнями местами сдирая кожу. Я сжёг одежду что была на мне, ножом обрезал свои черные волосы. А после продолжил своё безумное омовение. Только вот...
- Оно не смывается! Не смывается! - я кричал и не мог мог оставить терзающую меня панику.
В эту ночь во мне сложно что-то надломилось. Я с остервенением тёр кожу, словно не чувствуя жгучей боли, морозил себя ледяной водой, стремясь всеми силами заглушить пережитый мной ужас, но стоило мне закрыть глаза, я видел жуткий деревенский сортир, что пугал меня в детстве, и как спустя секунду он оживал собираясь меня сожрать. Я грезил наяву, вот только моими снами были кошмары. Моя мораль получила уродливую трещину, и я не знаю как мне залечить эту рану.
