- Я отдам тебе обеих моих дочерей, жену если хочешь тоже забирай, ко всему я дам тебе два оставшихся у меня кувшина серебра, только дай нам с сыновьями уйти, - теперь фальшивый жрец был напуган, и переменился в лице.
- Нет, - я ласково улыбнулся, но голос мужчины уже сорвался на визг.
- Без меня, ты не найдёшь сокровища! – голос Орма сорвался на визг, и через мгновение стих, когда мои теневые когти снесли его голову. Я поймал его падающую голову, и слизал кровь.
- Кто тебе сказал, такую глупость? – вместе с кровью мне пришло понимание, где искать клад с двумя кувшинами серебра и кошели в тайниках. Семья ошарашенно смотрела на смерть своего главы, но именно в этот момент, начали умирать сыновья, один рывок и мои теневые когти отняли жизни двоих, на третьего я привычно бросил в сон. В каком-то исступлении на меня бросилась жена старосты, занося для удара нож. Я просто сломал ей шею, люди слабые, а их кости хрупкие как печенье. Оскалившись, я оглянулся на двух оставшихся дочерей Орма, и замер.
Девушки задрав свои нательные рубашки, демонстрировали мне свои попы. Они что серьезно думают, что демонстрация покорности спасёт их жизни? Правильно думают.
Кинув на обеих девушек сон, я добрался до единственного живого мужчины в этом доме, после чего превратив тело Орма в склизкие щупальца, собрал все головы в мешок, быстро пробежавшись по тайникам, собрал серебро, оставил медь и подхватив три бессознательных тела, рванул прочь из этого места, напоследок слив излишки энергии, полученные от убийств в написанное кровью пламя, я покинул эту деревню, оглянувшись на горящий дом напоследок.
- Мия будет довольна, - я улыбнулся.
***
Спустя неделю долгого марша, я вместе с последним сыном Орма находился в далёкой пещере. Парень он в целом был не плохой, правда с отцом ему не повезло. И вдвойне ему не повезло, что он встретил меня.
Я так и не узнал его имя, ведь куда проще убивать человека, которого не знаешь. Для тебя он никто и звать его никак.
Моё могучее заклинание, что ещё не имело имени начало пропитывать кожу сына Орма. Медленно, сантиметр за сантиметром, его кожа начинала чувствоваться всё лучше, после чего мощь Заклинания проникла слегка вглубь, и я начал следующий этап.
Свежевание. Стоило силе моей родословной пропитать все нужные ткани, как я начал срывать с него кожу, и тут же пожирать. Все ободранные участки кожи я покрывал слизью Гнили, а также старался своей силой снизить боль, чтобы мой донор кожи не умер раньше времени. Я сорвал с него скальп и сожрал вместе с волосами, ободрал его ногти, и кожу на всех частях тела, съел уши и глаза. На желудке было тяжело от переедания, но после стало только хуже. Я обнажился, содержимое моего желудка превратилось в мерзкую однородную слизь, и я начал блевать содержимым собственного желудка, мерзко заныли начавшие выпадать зубы, уши обожгло болью, и следом он стали сжиматься. Мерзкая слизь окутала всё мое тело, и повинуясь моему же заклинанию стала стремительно меняться, принимая облик белой человеческой кожи. Мои Кривые гоблинские зубы сменились более ровными и похожими на человеческие, громадные острые уши стали просто большими и лопоухими, нос стал чуть более гладким, а следом тончайшие плёнки затянули мои жёлтые глаза, с кроваво-красными белками. Остались лишь когти, которые я, скрипя сердце начал отрывать по одному начиная с левой руки. Мизинец, безымянный, средний.
- Вот нахрена! Нахрена?! Почему в это мире нет лака для ногтей! Тогда… Дебил, - я истерически засмеялся, приращивая обратно оторванные ногти. А после сфокусировал на них силу гнили, и мои ногти стали уменьшаться, частично утолщаясь, частично рассасываясь. А следом часть слизи, окутавшей мое тело расползаясь по ногтям, покрывая черные ногти гоблина этаким биологическим лаком, состоящим из ногтей. Я подошёл к краю пещеры, и извлёк из своих вещей небольшое медное зеркальце. Щёлкнув пальцами, я зажёг огонёк добавляя света. На меня смотрел неказистый лопоухий мужичок, метра полтора ростом, со страшненьким лицом, кареглазый и лопоухий, с толстыми мясистыми пальцами и развитой мускулатурой. Не красавец, но и не полный урод. Дикая радость захватила меня.
- Я человек! Человек! Трепещи мир людей, я возвращаюсь! Я человек!
Гулко стучали барабаны. Измождённые гребцы в такт им налегали на вёсла, и среди всех этих звуков весело играла музыка, стучали бубны, пели танцовщицы в восточных нарядах. Ветер нежно обдувал роскошную галеру, и всё бы ничего, но плыла эта галера по облакам. В удобном месте, прикрытым роскошном балдахином, на резном стуле из красного дерева сидел улыбающийся старик. Ухоженные длинные седые волосы стягивал аккуратный золотой шнурок, длинная острая борода и властный волевой взгляд производили впечатление мудрого старца и очень влиятельного человека, который давно привык, что ему подчиняются.
