Улыбка у кареглазой красавицы правильная, а глаза расстроенные. Такой способ связи хорош всем, кроме одного: нельзя обнять. Элге всегда плохо подбирала слова, близких людей ей проще было поддержать прикосновением. Папа приходил домой издёрганный, особенно в последний год, когда потерял все вложения, но ещё старался держаться, искал выход — маленькая рыжая девочка живо забиралась к нему на колени, трогала ладошками лицо и прижималась щекой к щеке. Отпускало быстро. Виррис после занятий в Высшей Школе бывала и огорчённой, и откровенно разгневанной, и на грани слёз: от детей аристократов, ослеплённых превосходством и безнаказанностью, порой доставалось пребольно. Сестра не оставалась в долгу, но дома могла перестать держать спину прямо. Элге садилась рядом, обнимала и гладила эту спину до тех пор, пока на лице Вир не появлялась тихая улыбка. И чай с любимыми добавками — обязательно.
Маду такой способ не очень нравился: касания жены он воспринимал только как намёк на продолжение в спальне.
А у Виррис чай есть и теперь.
Она рассказала про Бьорда. И о своих опасениях; так уж вышло, что сейчас у них с ненастоящим мужем они общие.
— Я ездила к заместителю министра, Элге. Хотела сначала договориться о встрече с его женой, но подумала, что сразу напрямую лучше.
Супруга леаворского директора просидела в приёмной больше четырёх часов. Ей не отказывали, но и не спешили принять. Потом провели в высокий кабинет: тёмное дерево, мягкие ковры, невкусный кофе в маленьких чашечках. И ничего конкретного. Не отказал, но и не пообещал помочь.
— Я не так чтобы могу повлиять, если вдруг будет принято решение о закрытии Школы господина Зоратта, — глядя ей в глаза, говорил лорд Риддель. — Но я лично считаю, что причин лишать наш город прекрасного учебного заведения нет, несмотря на случившуюся трагедию. Только если родители из числа самых запаниковавших не начнут писать обращения, требовать и настаивать.
Голос участливый, а глаза лгут.
Может, Виррис зря обратилась сразу к нему, надо было всё-таки сначала к леди. Тоньше, мягче, и батистовый платочек мять в руках, прикладывая к глазам. Леди Риддель знает своего супруга лучше, знает, как улыбнуться, на что невзначай надавить. Но уже вышло как вышло.
После министерства Вир заезжала в Школу, куда её сразу пропустили и провели в директорский кабинет. Глаза её фиктивного мужа надо было видеть: на её лице приветливая улыбка, в руках корзинка с собранным дома обедом. Зоратт споткнулся, когда выходил из-за стола к ней. Об этом она Элге не рассказала. Только о сыне председателя совета учредителей.
— Он пришёл к дознавателю сам, — поделилась Вир. — Отец пытался его прикрыть, и будет пытаться дальше, но мальчишка не выдержал, не стал молчать. А газеты… их лучше не открывать. Я не могу, сразу выкидываю в огонь. Шумиха ещё долго не уляжется.
Элге и подняла глаза: Ар стоял в дверях кухни с кружкой в руках. Говорить при нём стало неудобно; девушка тяжко вздохнула и вернулась взглядом к «зеркалу».
— Если бы я могла помочь. Даже моё пока ещё родство с Форрилями здесь ничего не решает.
— И я не могу, — уныло признала Вир. Я, конечно, ещё буду пробовать, но не знаю, что получится.
Колдун задумчиво прихлёбывал из кружки.
— Бьорду это очень важно, — кивнула младшая. — Даже если он сто раз скажет, что ничего не нужно и он может решить свои проблемы сам. Если у вас всё наладится, я буду…
— Не надо, Элге, — искривила губы Виррис. — Зоратт не самый плохой человек, но…
В дверях кухни фыркнул маг, прошёл к выходу, снял с крючка куртку с мехом и вышел на улицу. Не видя этого, старшая сестра продолжала:
— Я не хочу, чтобы этот человек пострадал. Школа значит для него очень много, он столько вложил в неё, и педагогов он подбирает лично, и много лет всё шло…и продолжает идти успешно, на лучшем уровне.
— Меня очень радует твоя поддержка и твоё небезразличие, — осторожно заметила Элге.
— Мне кажется, так и должно быть в подобной ситуации, независимо от того, какой у нас брак, — отмахнулась сестра, хмуря брови. — Да, я думала о том, чтобы воспользоваться своим же советом, данным не так давно тебе: не оформлять развод по истечении срока договора, а просто разъехаться. Зоратт обещал мне дом, и я сохранила бы многое, что даёт статус замужней женщины. Но… сейчас я хочу другого. Очень хочу.
Элге всматривалась в изображение в зеркальной поверхности. Кончики пальцев кольнуло холодом, а сестра избегала её взгляда.
— Шансов почти нет, — стылым шёпотом говорила Виррис. — Я не самая подходящая партия: не так молода, не богата, и сейчас в браке, хотя он ненастоящий. Но мне показалось… может быть, крошечная, но надежда есть.
— На что? — испугалась Элге. — О ком ты, Вир? Только не говори, что…
Сестра, зажмурившись, кивнула. Ей не досталось и половины чуткости, которой обладала Элге.
— Бьорд тебя очень любит…
— Мне не нужны его признания, — сквозь зубы сказала Виррис. — У нас договор. Он закончится, и я буду свободна.