— Я еще раз спрашиваю, ты кто такой? — требовательно поинтересовался Ник, изогнув бровь в претензии.
Мой бывший снова посмотрел на парня, на этот раз оценивающе. И я не увидела свойственного ему высокомерия, с которым он часто смотрит на особей своего пола. Соперник оказался равным ему.
— Никто, — ответила я за него.
— Мила, можно тебя на минутку? — произнес Саша.
— Нельзя! — рыкнул Ник.
— Парфенов, иди, куда шел, — не удержалась я, — моя личная жизнь тебя не касается.
Он едко хмыкнул, заложил руки в карманы спортивных брюк и покачал головой.
— А ты не промах, Петрова. Не долго убивалась…
Развернулся на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом пошел в сторону парковки. Я же смотрела в его удаляющуюся спину и мелочно ликовала. Лучше видеть ревность в его глазах, чем жалость.
— Петрова? — услышала и, мысленно чертыхнувшись, приготовилась отбивать нападение, — серьезно?
— Проблемы?.. — повернулась к недоумку, вздернув подбородок.
— Камила Петрова? — заржал он, — а отчество как? Ивановна?
— Закрой. Свой. Рот. — процедила сквозь зубы, прежде чем уйти, гордо взмахнув хвостом.
Сволочь. Знал бы он, как часто я это слышу! Мое имя — моя боль. Родители подложили мне большую свинью сразу после рождения. Вернее, мама. Это имя героини ее любимого бразильского сериала. Девочки, которая чудом излечилась от рака.
Она излечилась, а я должна страдать всю жизнь…
— Нет, ну правда… За что тебя так ненавидят твои родители?
— Мы пришли. Спасибо, что проводил, хотя и не стоило, — проигнорировала такой привычный для меня вопрос.
— Тот упырь, это бывший твой? — все еще посмеиваясь, Ник резко притянул меня к себе и хотел уже поцеловать, но я не растерялась. Дала ногой ему по колену, а когда тот взвыл, рванула к подъезду.
— В следующий раз это будут яйца!
Глава 10.
— Ну, дочь, за твои пятерки! — папа поднял стопку, — вздрогнем!
Нет, мой отец не алкоголик, но выпить в выходной на даче под шашлычок любит. Тем более, такой повод — моя отлично сданная сессия.
— Налетай, пока не остыли! — скомандовал дядя Володя, папин родной брат, — сам мариновал.
Их с тетей Людой дача неподалеку, поэтому обычно вечера они проводят с моими родителями в нашей беседке.
— Оторвись от телефона, пожалуйста, — я толкнула Вадима, моего младшего брата, в плечо и наложила ему полную тарелку шашлыка, — ешь, доходяга.
В свои шестнадцать он был уже под два метра, но при этом развитой мускулатурой не отличался. Закатив глаза, брат отложил гаджет и пододвинул тарелку к себе.
— Мила, когда ты уже познакомишь нас со своим парнем? Сашей? — спросила тетя Люда, подмигивая мне с той стороны стола.
Я хорошо к ней относилась, наверное, даже любила, но меня всегда раздражала ее чрезмерная навязчивость. В свои пятьдесят она очень хорошо выглядела. Белое каре, выразительные ореховые глаза и гладкое, после круговой подтяжки, лицо. Подтянутая фигура нерожавшей женщины. Детей у них с дядькой не было. Наверное, поэтому, она относилась к нам с братом почти как к своим детям.
— Наташа все уши нам про него прожужжала, — продолжала она, пока я, уткнувшись в тарелку, сосредоточенно жевала салат, — надо было тебе его с собой взять.
— Мы расстались.
На несколько мгновений над столом повисла тишина. Все смотрели на меня. Даже Вадим. А я думала, он никогда не слушает, о чем говорят окружающие.
— Как расстались? Почему? — мама отложила вилку, громко звякнув ею о тарелку.
Выпрямила спину и расправила плечи. Она всегда так делала, когда готовилась к серьезному разговору.
Я незаметно вздохнула. Вот и настал час истины. Целый месяц лгала маме, когда она спрашивала про Сашу. Говорила, что все нормально, приехать не смог потому, что очень занят на работе. И даже, якобы, передавала ему приветы от будущей тещи.
— Так получилось, — пожала плечами и сделала глоток вина, — у него теперь другая девушка.
— Он, что, бросил тебя?! Мила?! — на мамином лице выступили красные пятна, а грудь заходила ходуном. Она смотрела на меня обвиняюще. Как будто это я виновата, что он пошел налево.
— Урод… — прошипел рядом братец.
— А я сразу сказал, что он пи…, в смысле, гей! — пробасил папа, — но вы же меня не слушали.
— Коля! — осадив отца, мама обратилась ко мне, — как такое случилось, Мила? Все же хорошо было…
Откуда ей знать, как все было? Беда моей родительницы в том, что ей кажется, что она лучше других разбирается в людях. С детского сада указывала нам с братом с кем дружить, а с кем — нет. Налево и направо вешала на людей ярлыки. И теперь ей казалось, что, если Саша понравился с первого взгляда, то он совершенно точно не виноват в нашем разрыве.
— Наташа, — вступилась за меня тетя Люда, — пожалей девочку, ей, наверное, и так тяжело…
Я послала ей вымученную улыбку и схватилась за звонящий телефон, как за спасательный круг. Таня. Кивнув родственникам, я вышла из беседки.
— Да?
— Мил, привет! Вика не с тобой? — ее голос звучал встревоженно.
— Нет. А что?
— Короче, мы были с ней в торговом центре, а когда вышли на стоянку, встретили ее Серегу, — она объясняла сбивчиво, — видимо, они поссорились до этого, потому что она не хотела с ним разговаривать.
