Ей крупно повезло – она не успела натворить в Корее ничего серьезного, и маме с будущей бабушкой не пришлось за нее краснеть. Она даже сдержалась и не надавала пощечин этому заносчивому красавчику Тану. Несмотря на его темные глаза, в которых можно утонуть…
Что она делает? Алена вдруг поймала себя на мысли что сидит, тупо уставившись на свою собственную фотографию в купальнике на рабочем столе. Почему она опять подумала про Тана? Уже второй день подряд он проникает в ее мысли, хотя следовало бы его забыть раз и навсегда.
Ей вдруг захотелось зайти в инстаграм и посмотреть на аккаунт Джин Хо. А заодно посмотреть его родной аккаунт на… Как же называлась та соц.сеть, которую он называл? В телефоне нужная ссылка нашлась быстро и Алена, вместо того, чтобы идти гулять и наслаждаться свободой и воздухом уже студенческой жизни, стала разглядывать аккаунт нового знакомого. Корейские буквы были для нее не интересны да и малопонятны, а вот фотографии… Сколько же их у него!
Она присмотрелась внимательно к маленькой цифре на мониторе. Ну и ну. Почти две тысячи. Он что – снимает каждый свой день? Дальнейшее расследование показало, что почти так и было. Завтраки, обеды, ужины, посиделки с друзьями, футбол, одноклассники, любимая собака, родители. Да где же этот чертов темноглазый!
Блин. Алена опять поймала себя на том, что ищет ту единственную фотку, которая была бы ей интересна. Этот мерзавец расписался на коробке, но даже тот подставной снимок на кровати не удосужился ей послать!
Девушка застонала и стукнулась лбом об стол. И зачем? Зачем ей фотография Тана с ней на кровати? Разве она мазохистка? Она больше никогда не увидит этого темноглазого, да и он вряд ли вспомнит про странную русскую. И надо ли пролистывать все это сотни фотографий ради призрачного шанса… И в тот момент, когда она уже была готова сдаться – он нашелся. Снимок был сделан на телефон – селфи двух друзей. Джин Хо был веселым, как обычно, а Тан – серьезным и, скорее всего, недовольным, что его снимают. Но он был. Алена машинально сохранила снимок, выключила компьютер и вышла из дома.
Весь вечер она бродила по своему родному Васильевскому острову, дошла до своей гимназии, в которой оказалась только вахтерша и пара ребят, красивших скамейки перед крыльцом. Настроение было странным. Она должна была прыгать до потолка, потому что все мытарства и почти двухлетний процесс подготовки поступления в университет закончились. Но вместо этого было грустно и даже хотелось немного плакать. Рядом не было никого, кто мог разделить это непонятное состояние. И это был только ее выбор, та самая взрослая жизнь, которую она сама предпочла.
Пройдет без малого месяц, и она начнет новую жизнь, заведет новых друзей (или нет – Алена уже не была так оптимистична настроена по этому поводу). Может, она не разбирается в людях? Принимала же Майкла и Соню за своих друзей, тогда как они оказались всего лишь одноклассниками, наплевавшими на ее чувства?
Зато она вспомнила про этих так называемых друзей в первый раз за прошедший месяц. И не успела порадоваться собственным успехам, как в сумочке заиграл телефон. Это было удивительным – но звонил Майкл.
Накликала, – раздраженно подумала она и ответила на звонок. Все-таки два месяца прошло после его измены – что им делить сейчас?
– Привет, красавица! – как ни в чем ни бывало бодро начал он.
– И тебе не хворать, – слышать его голос было странно и одновременно забавно. Как будто все, что произошло – было не с ними, или очень давно.
– Не забыла меня?
Она поняла – он хотел сделать вид, что ничего не было, и это не он целовался с Сонькой на турбазе.
– Почти, – она не удержалась от язвительного ответа.
– Да ладно тебе. Слышал, ты ездила к маме в Корею. Даже фотки твои видел – просто класс!
Далее повисла пауза. Видимо, Майкл рассчитывал, что она растает от такого незамысловатого комплимента и бросится ему на шею? Как бы не так. Девушка молчала.
– Может, встретимся? – это предложение прозвучало уже не так уверенно, но все равно бойко.
Алена аж задохнулась от такой наглости и не сразу сообразила, что и как можно ответить.
– Ален, я хочу с тобой очень серьезно поговорить… – его тон опять поменялся и стал вкрадчивым и заискивающим. – И даже извиниться.
– Тебе не кажется, что твои извинения опоздали ровно на два месяца? – не удержалась она и прикусила язык. Нельзя было показывать свои эмоции.
– Я виноват, признаю. Но даже если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, давай просто поговорим спокойно как взрослые люди.
Взрослые? Это выражение ей понравилось. Она же теперь взрослая – почти студентка, живет самостоятельно. Проучится один семестр, и может быть, еще и на работу устроится. Почему бы и не встретиться со старым знакомым? Просто из любопытства.
– Давай, – она согласилась, все же чувствуя себе неуверенно. Как можно обсуждать его поцелуй, когда она сама дважды целовалась с почти незнакомым, хоть и хорошим парнем?
