У него была лишь доля секунды, чтобы справиться с шоком, прежде чем она широко раскрыла глаза, умоляя его присоединиться к ней, словно говоря: «Не оставляй меня одну».
Бит забрался на сцену рядом с ней, устроившись так, чтобы не мешать ей играть на гитаре.
– Крепко вцепись пальцами в прутья своей клетки! – прокричал он. Это было ужасно. Бит совершенно не умел петь. – А теперь встряхни этих ублюдков и задай им жару!
Они оба показали средний палец, как было принято делать на этой строчке.
– Растряси клетку, – пели они вместе. – Они не будут держать нас взаперти.
Даниэль была единственной, кто поддерживал их в зале, и делала это с энтузиазмом. Джозеф стоял перед ними, снимая, и его лицо расплылось в улыбке под видоискателем. Участники «Свободного клуба любителей приключений» явно чувствовали себя неуютно, хотя парочка из них подпевала вполголоса.
Впрочем, после первого куплета Бит и Мелоди уже ни на кого не обращали внимания. В тот момент были только они вдвоем, это была судьба. Кто-то давным-давно вписал этот момент в их историю, и они наконец дошли до нужной страницы, чтобы продолжать идти вместе.
Мелоди блистала: смелая, раскованная и слегка печальная.
Даже когда Бит пел, он сгорал от желания вернуться в прошлое и изменить каждый час своей жизни так, чтобы провести его с ней, имея возможность узнать ее получше.
Он желал этого так сильно, что даже не понял, что песня закончилась, пока Мелоди не положила гитару, которая оставалась на полу, пока Бак не взял ее, не сказав ни слова. Мел посмотрела на Бита, и он понял ее без слов.
Это было яростное желание, что-то вроде «ты нужна мне прямо сейчас». Теперь они вместе, и пути назад нет. Не в силах остановиться и не давая ей предугадать свои действия и их последствия, Бит спрыгнул с пьедестала, помог Мелоди спустился вниз и, держа ее за запястье, повел за собой к лестнице.
Мелоди остановилась перед Триной, которая равнодушно смотрела на свою дочь.
– Мы уезжаем утром, – тихо сказала Мелоди. – И я бы хотела, чтобы ты не навещала меня в феврале.
– По рукам, – протянула Трина, делая глоток виски.
Но Мелоди уже уходила, а Бит шел рядом с ней.
Джозеф поступил мудро, не последовав за ними с камерой.
Словно сойдя с ума, они ввалились в крошечную комнатку на чердаке.
Кровь Мелоди никогда еще не была такой горячей, чтобы она могла почувствовать, как она течет по ее венам. У нее болело горло от пения во всю глотку, чего она никогда не делала в жизни, но прикосновение губ Бита к ее губам тут же все исцелило. Она понятия не имела, к чему приведут эти удивительные мгновения при свете софитов, но в тот момент ей было все равно.
Если она могла сказать своей матери в лицо, что она трусиха, и распевать песню Steel Birds в комнате, полной людей, она, скорее всего, справилась бы с разбитым сердцем, если бы до этого дошло. Будь что будет.
Этой ночью Мелоди ничто не могло ранить, она презирала само понятие сожаления или боли.
Как могло хоть что-то плохое существовать на этой земле, в то время как его губы прикасались к ее губам? Это было идеальное сочетание трепета и агрессии, а его дерзкий язык не давал остановиться, подумать или вздохнуть. Она широко раскрыла для него свои губы, и их головы одновременно наклонились друг к другу, как будто они были созданы друг для друга. Они целовались так страстно в этом доме у черта на рогах, поглощая друг друга без намека на зажатость или неуверенность. Единственное, что они испытывали, – это страстное желание и глубокое слияние двух душ, которые слишком долго были разлучены. Возможно, они не подходили друг другу идеально, но были созданы как пара, несмотря ни на что.
Пальцы Мелоди зарылись в волосы Бита, прошлись по его гибкой спине и добрались до его ремня, сняв его. Мелоди расстегнула большим пальцем верхнюю пуговицу.
Ее рука зависла в дюйме от члена, не касаясь его.
Прошло две секунды, три.
Его дыхание коснулось ее влажных губ.
– Он такой твердый.
Из ее горла вырвался стон. Эти слова, произнесенные шепотом, вызвали жар в ее сердце, и приятное тепло разлилось между ее бедер. Она чувствовала, как это происходит, как возбуждалось ее тело, ее плоть, ставшая чувствительной повсюду. Абсолютно везде. Близость с Битом была единственным, что заводило ее, и видно было, что он хочет того же, что она. Они были слишком увлечены друг другом, так что остановиться было невозможно. Они не могла отпустить друг друга.
– Что мне с ним делать? – спросила она, соприкасаясь с его влажными губами.
– Все, что ты, черт возьми, захочешь, Персик.
Она заметила, как у него расширяются зрачки.
