- Придумали тут всякую ерунду, которая и гореть-то не умеет, как следует, - запищал он сердитым сдавленным голосом. - Наизобретали на мою голову какую-то пластмассу, резину, не знаю что. Забыли, забыли, как горят в печи сухие полешки, как дымком тянет...
- Вот мы в пионерском лагере костер жгли. Как хорошо... - торопливо сказала Катя, надеясь, что Веснушка забудет про злополучное "если". Знаешь, вечером на опушке...
- Вечером, вечером... - задумчиво протянул Веснушка. - Как раз об этом я и думал... вечером? А что вечером? Кто вечером? Вспомнил, вспомнил! Сегодня вечером мы с тобой отправимся навестить моего друга!
- Правда? Ой, Веснушка! - обрадовалась Катя.
- Но тебе придется оставить дома все твои дурацкие "если". Можешь затолкать их в шкаф или сунуть в кастрюлю и накрыть крышкой. Но с собой мы их не возьмем. И не проси, - проворчал Веснушка. - Солнышко всегда нас учило: "Если" особенно мешают, когда ты отправляешься в дальний, опасный путь. Лучше тащить здоровенный рюкзак, до полна набитый булыжниками, чем одно маленькое "если".
- А как же мы пойдем вечером? - неосторожно вырвалось у Кати. Ведь ты боишься Темноты!..
Веснушка весь разом вспыхнул, словно его подожгли. Запылали его глаза, уши, волосы.
- Я боюсь! Я боюсь?! - Веснушка подскакивал на месте, размахивая маленькими, раскаленными докрасна кулачками. - Все ты поняла шиворот-навыворот! Это Темнота меня боится, а не я ее! Темнота всегда боится света. До смерти боится. А я эту темнотищу презираю! Поняла? Пре-зи-раю!
Катя быстро закивала головой.
- Так я это и хотела сказать...
- Темнотища - она противная, жадная, - Веснушка немного успокоился. Заговорил задумчиво, тихо: - Она все хочет себе заграбастать: и леса, и поля, и небо. Утром ее еле вытолкаешь. Я ее и так, и эдак, тащу руками, толкаю коленками. А она нарочно тянется, рвется под пальцами. А то еще, знаешь, прячется. Заберется в дупло или к медведю в берлогу, попробуй ее оттуда выживи...
Но Катя не очень-то слушала Веснушку. Ее охватило нетерпение. Отправиться куда-то вместе с веснушкой... Катя вскочила на ноги.
- Ну так пошли скорее, а то стемнеет, - воскликнула она.
- Нет, - Веснушка как-то грустя посмотрел на Катю.
Помолчал немного и добавил:
- Это совсем особый друг. Не такой, как все. К нему можно пойти в гости только в темноте. Хотя, по правде говоря, я терпеть не могу разгуливать по ночам.
Часы в маминой комнате звонко и чисто пробили пять раз. Нет того, чтобы семь или восемь. Ох, сколько еще ждать!
Веснушка вдруг улыбнулся, будто что-то вспомнил.
- А знаешь, один раз я все-таки отправился в путь глубокой ночью. Причем заметь, совсем-совсем один. И главное, никто меня не заставлял. Сам, по доброй воле...
Веснушка перебрался к Кате на рукав, удобно устроился на сгибе локтя, в складках, где нетрудно было разглядеть заплатки и аккуратно заштопанные мамой дырки.
- Вот послушай... - начал Веснушка...
Это было совсем недавно. Ну, вчера. Я повстречал в море большой парусный корабль. Он мне сразу приглянулся, и я решил ненадолго задержаться на этом корабле. Плыл себе да плыл вместе с ним. Когда ветер туго надувал паруса, канаты дрожали и тихо звенели.
А вокруг на острых гребешках волн плясали мои братишки и друзья-приятели. Погода стояла лучше не бывает - на небе ни облачка! Я не очень-то слушал, о чем шепчутся матросы, собираясь кучками в темных закоулках, в трюме, в разных укромных местечках. И зря, как это потом выяснилось. Я уже давно заметил, если человек задумал что-то темное, его почему-то так и тянет в темноту. И говорит он шепотом, да еще прикроет рот ладонью. Надо бы этот вопрос обдумать как следует. Эх, посоветоваться бы с Солнышком!
По правде говоря, больше всего в то время я был занят шпагой нашего капитана. Славная была шпага, отточена на совесть.
Мы собирались на ней веселой компанией. Потолкуем, обсудим наши дела-делишки. Поспорим с чем-нибудь, подымем возню и давай бороться, толкать друг друга, сверкать, разлетаться в разные стороны.
Да и сам капитан оказался по-настоящему рыжий. Мы с ним здорово подружились. И, главное, характер точь-в-точь как у меня: гордый, горячий. Иногда я просто путал: где он, а где я.
Помню, сидит мой капитан, облокотившись о стол, глаз с меня не спускает. И слушает, слушает...
Я рассказывал ему о морских битвах. О затонувших кораблях, у которых в каютах теперь поселились рыбы. Он все приставал ко мне, все хотел узнать, как появился этот шарик, который вы зовете Земля. Откуда он взялся, как все это произошло. Но я мог ему только сказать, что случилось это довольно-таки давно и что тогда была ужасная суматоха и неразбериха.
В эту ночь он крепко спал. Я, как обычно, примостился на рукоятке его шпаги. Лежал себе и думал, вспоминал Солнышко. Так я коротал ночь.
Мне было что-то не по себе, все томило какое-то беспокойство, недоброе предчувствие. За окном качалась чистая звезда. А мне все чудилось, что тяжелые тучи в тишине собираются над нашим кораблем.
Я соскользнул на серебряную пряжку башмака моего капитана...
