Остросюжетный роман о незримой борьбе не на жизнь, а на смерть чекистов Царицына – Сталинграда с врагами Отечества на разных этапах истории – в годы Гражданской войны, накануне Великой Отечественной войны и до победного для города-героя 1943 года.Наряду с главным героем Н. Магурой действуют первый чекист Ф. Дзержинский, председатель ОГПУ В. Менжинский, казачий атаман П. Краснов, барон Врангель, Гитлер, Геринг, Канарис, Розенберг, фельдмаршал Паулюс. Многое из написанного автор почерпнул из архивных документов с грифом «Строго секретно».Книга выходит к 95-летию органов ВЧК-ФСБ, МВД, 70-летию победы в Сталинградской битве.
© ГБУК «Издатель», 2012
© Мишаткин Ю. И., 2012
© Волгоградское региональное отделение общественной организации «Союз писателей России», 2012
Очень уважаю товарищей подобной профессии, о себе, как правило, они рассказывают молча.
В первых числах июля 1917 года в петроградских газетах появилось крупно набранное объявление:
Позже баронесса Врангель призналась:
Супруг баронессы, владелец спиртоочистительных заводов, директор страхового общества «Эквебль», председатель Амгунской золотопромышленной компании, Биби-Эйбатских нефтяных промыслов, член правления акционерного общества «Сименс и Гальске»[1] написал о вынужденной продаже фамильного имущества:
Было ясно, что американское общество спешит приобрести и вывезти из России наиболее ценные предметы искусства, при этом платит, не торгуясь, щедро.
Потеря страной бесценных полотен, скульптур, старинного оружия, китайского фарфора первым испугала М. Горького, выступившего в газете[2] со статьей «Американские миллионы»:
Минуло пять месяцев, настала суббота 28 октября (10 ноября) 1917 года.
Осень выдалась дождливой, промозглой. С Балтики налетели шквальные ветры, и поручик Эрлих изрядно перемерз на перроне в ожидании состава – заходить в здание станции, где скопился народ, витают запахи махорки, винного перегара, пота, не хотелось. От пронизывающего холода не спасала шинель с оторванными погонами, нахлобученная по брови солдатская папаха.
Поручик приплясывал, хлопал себя по бокам, вспоминал, как мерз в окопе и блиндаже.
