Генри оставил на память о ней не только рисунки, он оставил себе целый дом, наполненый их общими воспоминаниями. Эти стены хранили память о проведённым здесь минутах. Достаточно было только открыть дверь в ту спальню, где всё произошло, как Ника зарделась. Сейчас широкая кровать была совсем пуста, но образы того, что на ней когда-то произошло, яркой вспышкой пролетели перед глазами.
Но сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Девушка вернулась ко входу, где Свен оставил пакеты и перенесла их к кухне. В холодильнике разложила консервы и овощи, а крупы, чай и сладости разложила по полкам шкафчиков. Поставила на плиту чайник и, пока он закипал, застелила постель в спальне и переодела в новую одежду Марго. В гостиной Ника растопила камин, чтобы стало уютней. Огонь тут же сделал комнату приветливей, а звук трещащих дров заполнил тишину, царящую в доме.
Они поели скромно, сделав наспех бутерброды, но этот ужин показался им славным пиром.
— Ты не знаешь, но с мистером Войтом мы познакомились на этом острове, — вдруг сказала Ника, намазывая варенье на хлеб.
— Здесь? — удивилась Марго. — Когда?
— Это было пять лет назад.
Малышка задумалась.
— Меня ещё не было на свете, — заключила она.
Ника собралась с мыслями. Волнение и трепет наполнили её до краёв, ведь сейчас она собиралась признаться малышке, наверное, в самом важном.
— Нет, солнышко. Но… после того как…
До чего это было трудно! Слова и мысли путались в голове и сложить их в одно целое предложение никак не удавалось. Она отложила хлеб и повернулась к Марго.
— Ты ведь умеешь хранить секреты?
Марго тоже отложила бутерброд, предвкушая услышать что-то очень интересное. Её глаза округлились и она наклонилась ближе.
— Да, — полушёпотом выдохнула малышка.
— Тогда слушай, — Ника провела ладонью по щеке девочки и глядя прямо в её глаза, продолжила. — Пять лет назад твоя мама очень грустила, ей было страшно. И она приехала сюда, чтобы прийти в себя. Взрослые иногда так делают — уезжают ото всех далеко-далеко, чтобы почувствовать себя лучше. Я жила в маленьком домике на другом конце острова. Завтра я покажу его тебе. И я не ожидала, что здесь будет ещё кто-то. А в этом доме, — она обвела руками вокруг, — поселился Генри. Ему тоже было очень грустно и он тоже приехал сюда. Мы познакомились и подружились. А потом… полюбили друг друга.
Марго, казалось, застыла, слушая мать. Её глаза были широко распахнуты, а на лице застыло выражение растерянности. Ника взяла её крохотные ручки в свои ладони.
— Но мне пришлось уехать, не оставив никакой связи. И мы потеряли друг друга. А потом я поняла, что жду тебя, — она приложила руку к животу. Как хорошо, что она уже объясняла дочери, что детей не приносят аисты и их не находят в капусте. — И через девять месяцев ты появилась на свет. Генри не знал, что ты родилась. И я не знала как ему сообщить. Но когда он встретил меня в Лондоне… я всё ему рассказала. И знаешь, он был так рад узнать, что ты появилась и он тут же тебя полюбил, солнышко. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Марго молчала. Опустив глаза, она будто замкнулась в себе.
— Солнышко, — Нике казалось, что она теряет дочь, что ещё чуть-чуть и малышка оттолкнёт её. Но тут она заметила, как одинокая слеза скатилась по детской щеке.
— Мистер Генри… мой папа? — тихо спросила девочка.
— Да. И он очень тебя любит. И я очень тебя люблю. И мы так рады, что снова встретились и я смогла всё ему рассказать. В жизни иногда так бывает, что люди нехотя расстаются. Так сложились обстоятельства. Но теперь Генри… твой папа всё знает и он не оставит тебя.
Марго шмыгнула носом.
— Тогда почему его нет здесь?
Сердце Ники разрывалось от слёз дочери. Она так боялась, что малышка затаит обиду на неё, что она скрывала столько лет, кто её отец. И всё сейчас зависело от её слова.
— У него есть очень важные дела и ему очень жаль, что сейчас он не может быть с тобой. Но как только у него появится возможность, он тут же приедет. Он не бросил тебя, солнышко. Он ведь твой папа.
Она подхватила на руки свою малышку и прижала к груди, чувствуя как её тельце содрогается от слёз. Ника гладила её по голове и убаюкивала, как делала, когда Марго была совсем крохой.
— Почему ты плачешь?
— Хочу, чтобы папа был рядом, — и девочка уцепилась ручками за плечи Ники.
— Он будет, милая. Он скоро будет рядом.
Марго потихоньку успокаивалась, но не выпускала мать из объятий. А когда всхлипы затихли, она подняла покрасневшее личико и внимательно посмотрела на Нику.
— Мам, а ты его ещё любишь?
Ника с улыбкой кивнула.
— А я знала, что он мой папа. Ты же говорила, что у меня его глаза, а они точно такие же. Голубые-голубые.
— Конечно, ты очень на него похожа. А знаешь что? — Ника пошарила в кармане и вытащила телефон. — Давай пошлём ему наше фото. Вот так, улыбнись.