Около двух недель Нике пришлось проваляться на койке, прежде чем врач разрешил ей встать. У неё были отбиты внутренние органы, сломаны рёбра и нос, в тазовой кости обнаружили трещины. И это не считая многочисленных гематом и черепно-мозговой травмы. На Марго серьёзных ран не обнаружили, только порез на шее от ножа и ссадины от падения в овраг. Генри отделался гораздо легче, чем Ника — сквозное ранение чудом не задело органов. Но, в отличие от тех ран, что он получил в Афганистане, он относился к этому ранению смиренно.
— Ещё одно напоминание о битве, самой важной в моей жизни. Битве за вас, — говорил он Нике, целуя её руки.
Ника хотела присутствовать на похоронах Влада, чтобы лично убедиться в том, что его тело сожгут. Но врачи запретили покидать ей больницу. Генри поехал от её имени и стоял перед печью в одиночестве, наблюдая как деревянный ящик с телом Тарасова готовят к кремации. Несмотря на то, что Ника своими глазами видела его лежащим на дне оврага с простреленной головой, страх, что он вернётся, остался с ней до самого конца. Она до сих пор просыпалась по ночам от кошмаров, где безликий монстр с тёмными мёртвыми глазами хватал её костлявыми руками. В такие ночи Генри долго успокаивал её, прижимая к своей груди.
На Марго эта трагедия тоже оставила свой след. Она часто пугалась, если просыпалась в комнате одна, устраивала беспричинные истерики и стала более молчалива и осторожна с незнакомыми людьми — они теперь казались ей менее дружелюбными, и она пряталась за мать, не подпуская к себе.
Пол и Джоанна Гитис прилетели первым же рейсом, как узнали о произошедшем. Предлагали свою помощь, но Войт заверил их, что справится сам, только попросил от его имени сделать заявление для прессы, чтобы они уважали его личную жизнь и не совали свой нос в это дело. Гитисы познакомились с Никой, и отнеслись к ней тепло. Полу было приятно наконец узнать, кем была эта женщина, которая свела с ума его друга.
Помимо назойливых папарацци, был ещё один неприятный инцидент в больнице. Спустя неделю к Нике пришёл посетитель, которого она никак не ожидала увидеть. Олег Крестовский явился к ней лично и рассказал ей о долге её бывшего мужа перед ним. Ведь он помог ему с переездом в Лондон, обеспечивал и содержал его, пока тот жил в его особняке у Парка Холланд. Ника не желала не то, что притрагиваться к деньгам Влада, но даже слышать о них. И когда Крестовский предъявил счёт ей, у неё чуть не случилась истерика. Генри, не испугавшись влиятельности олигарха, выгнал его взашей, посоветовав дождаться его адвокатов по делу о вымогательстве. Ника боялась мстительности Крестовского, думая, что он может быть таким же опасным как и её муж, но Войт постарался успокоить её.
Не говоря ей, он связался с сидящим в норвежской тюрьме полковником, уговаривая себя, что это последний раз, когда он обращается к Смиту за помощью. Но, как бы то ни было, это помогло. Он не знал, что предпринял полковник, но с тех пор они больше не видели Крестовского. Нет, он был жив и здоров, но претензий к Нике больше не имел. Что сделал или сказал ему Смит, оставалось большой загадкой.
Счастья эти деньги не принесли бы ни лондонскому олигарху, ни Нике. И тем не менее она решила отдать их на благотворительность — это решение казалось ей самым разумным. Генри только поддержал её. Он отказался от идеи снимать кино. Попросил у Альфреда прощение за то, что не займётся фильмом по его сценарию, но обещал найти режиссёра, который бережно отнесётся к его истории. Но старик вовсе не был на него в обиде, чего опасался Генри. Его, казалось, вообще мало волновала судьба его сценария. Он в шутку сказал, что гораздо большую обеспокоенность у него вызывало то, что Войт теперь будет меньше присутствовать на его мальчишниках.
Ника тоже переложила дела на своих помощников, уйдя на время от управления дизайнерским бюро. Им всем нужно было восстановиться и восполнить время, проведённое в разлуке. На какое-то время они втроём пропали из поля зрения, укрылись в "доме, где всё началось". Теперь они так и никак иначе называли свой дом на острове. Несмотря на неприятные события, что здесь произошли, приятных воспоминаний было гораздо больше, и они старались пополнить их как можно быстрее. Первым из них стало то, что Ника наконец смогла увидеть, как свет заката отражается в западном окне.
За то время, что они пропали со всех радаров, Анна периодически пыталась дозвониться до подруги. На письма о подтверждении её присутствовия на свадьбе Ника не отвечала. Вся почта вообще оставалась непрочитанной. И только за неделю до торжества Ника сама связалась с ней и сказала, чтобы Аня готовила три дополнительных места — для неё, Генри и Марго, про что тут же прознали папарацци, которых теперь гоняла охрана, нанятая Павлом.