Осторожно, двери закрываются полностью

Потом она пошла в душ, долго терла себя жесткой мочалкой, расчесала все еще густые волнистые волосы, уложила их в косу, надела платок, платье, чулки и туфли.

А все то, что приготовила для ухода из жизни, собрала в старую наволочку и отнесла в мусорный бак.

А потом был день, полный обычных и даже слегка надоевших домашних хлопот. Она собрала банки с вареньем и соленьями, расставила их в ряд – для соседки. Испекла пирог с сухой вишней, предварительно поварив ее в сладком сиропе. Выпила молока с пирогом и легла отдохнуть.

Втайне Салихат надеясь, что муж снова ее навестит. «Так можно жить, – думала она. – Жить и ждать ночи».

Но больше Камал не пришел.

А она осталась. Осталась и поняла, что там жизнь точно есть. И что он по-прежнему любит ее и думает о ней. И ей стало легче.

Нет, она не стала снова радостной и беззаботной. Она не веселилась, не рвалась в кино или в магазин. Но она жила. И жизнь ей была не в тягость – Салихат поняла, что нельзя требовать от небес ускорения. Нельзя просить, чтобы тебя забрали раньше срока. Просто надо принять обстоятельства и – жить. Просто жить. Проживать свою судьбу. И это, наверное, самое главное.

Через полгода, а точнее, через семь месяцев она получила письмо. Взяла в руки конверт и удивилась – от кого? Писем ей никто не писал. Почерк на конверте был незнакомый, обратный адрес – город Краснодар, улица Домбайская. Дрожащими от волнения и странного предчувствия руками Салихат неловко вскрыла конверт.

Писала Дарья.

Здравствуй, Салихат. Как поживаешь? Что нового? У меня все хорошо. У сестры мы прижились, условия, как я тебе говорила, хорошие, в сто раз лучше, чем были. В моей жизни случились перемены – я выхожу замуж. Сестра познакомила меня с братом мужа, и мы с ним, как говорится, сошлись. Человек он хороший и не бедный, имеет свою квартиру в Тихорецке и машину «БМВ». Не новую, но все равно хорошо – не то что мой бывший, голодранец Костик.

Он разведен – чтобы ты не сомневалась – и предложил мне руку и сердце. В общем, мужчина он во всех смыслах положительный, серьезный и с серьезными намерениями. Но проблема в том, что он зовет меня на свою родину, в Тихорецк.

Я не против, но волнуюсь, как там все сложится. Поэтому решила так – вернее, решили мы вдвоем с сестрой. Я тебе говорила, она женщина умная, не то что я. В общем, дочку я оставляю пока здесь, в Краснодаре, с сестрой.

А Сашу я хотела бы временно отдать тебе. Потому что он ехать с нами не хочет – говорит, хочет к бабушке. У бабушки ему лучше. Он, если честно, не очень ладит с моим будущим мужем. Вредничает, короче, выпендривается. Говорит, что тот старый и некрасивый – как тебе засранец, а? Наглые они такие сейчас, ты не представляешь! Ты ему слово – он тебе два! Ну в общем, как ты, Салихат, на это смотришь? Подумай серьезно, не спеши. Вопрос-то, сама понимаешь, непростой. И ты не молодеешь, и он растет, ну и вообще.

Если можно, не тяни с ответом, ладно?

Салихат перечитывала письмо снова и снова. «Бабушка». Не тетя, а бабушка! Не верила своим глазам и в сотый раз перечитывала письмо. Вдруг вздрогнула – как очнулась – и, накинув кофту и схватив кошелек, не заперев в спешке дом, выскочила на улицу.

Она бежала на почту отбить телеграмму. Какое письмо? Письмо будет идти тысячу лет! А телефон Дарья не оставила.

Спотыкаясь и задыхаясь, Салихат добежала до почты. Выкрикнула с порога:

– Мадинка! Отбей телеграмму! Срочную, слышишь? – И, облокотившись на стойку, добавила: – Давай, давай! Не тяни.

Наутро почтальонша Зарема принесла ей ответную телеграмму: