Макс направился к Альбине Петровне с пубертатно-агрессивным притопом. Вскоре он оказался у неё доме. Как же он любил это ламповое убранство! Словно фильм про Гарри Поттера: свечи ручной работы, изящно вышитые занавески с узорами, гобелены с изображением русских сказок, даже стулья какой-то необычной формы. Ему и в голову не приходило, что дерево может принимать столь замысловатые очертания. А фигурки цапли, волка и кабана, стоящие на дубовом комоде, казались настолько реалистичными, что вот-вот оживут.
Альбина Петровна усадила его за кухонный стол и предложила напитки. Естественно, Макс не мог отказаться от холодной банки любимого пива: Stella Artois, Weizen, Балтика Пшеничное… Он будто попал в рай.
– У меня есть вяленое мясо на закуску, не хочешь отведать, Максим? – вежливо, по-матерински предложила Альбина Петровна.
– Как можно отказаться?! – задорно прикрикнул Макс.
Она поставила на стол элегантную глиняную тарелку с закусками: не только мясо, но и самодельные сухарики, гораздо вкуснее магазинных.
– Налетай, здоровяк.
Проголодавшийся Макс с энтузиазмом набросился на угощения и освежающий напиток. «Жидкое золото», – подумал он.
После перекуса они отправились в сад. Альбина Петровна попросила Макса выкопать яму метра в полтора глубиной, в конце двора. Сказала, мол, нужно закопать всякую всячину прошлогоднюю, освободив место в погребе. Сама она занялась прополкой клубники.
Макс усердно копал, вытирая пот со лба. День был жаркий, но по-майски приятный. После часа работы, Макс задумал сделать перерыв. Он направился к Альбине Петровне, решив подкрасться, как ассасин, и весело её окликнуть. Детская шалость, не более.
Но всё вышло иначе. Макс увидел, как она закидывает в рот живую осу и с наслаждением её жуёт. Осы любят клубнику, но, чтобы старушки любили ос? Это что-то неправильное. Макс не поверил глазам и решил затаиться за кустами смородины, чтобы немного понаблюдать. Хрум, хрум – ещё одна оса. Непроизвольный возглас вырвался из его груди. Альбина Петровна пронзила кусты взором, как профессиональный боец пронзает взглядом оппонента.
Он вышел из укрытия.
– Чего ты там делаешь, Максимка? – добродушно, будто ничего странного не происходило, спросила она. Макс заметил, что её живот вырос и округлился. Слова застряли у него в горле.
– Да я… попить захотел.
– Замечательно, сейчас принесу свежую бутылочку из холодильника. Кстати, клубнички не хочешь?
В голове Макса всплыла картина, как она жуёт осу, и его затошнило.
– Нет, спасибо, только попить.
– А зря… – Альбина Петровна ушла в дом, а Макс тихо ретировался из её двора, по-английски.
Дома его ждала раздосадованная Маша. Для неё было неестественно, что будущий муж позволяет себе такие выходки – взял и ушёл, безобразие.
Но Максу было не до этого. Он принялся рассказывать, как видел, как Альбина Петровна ест ос, и что её живот вырос. Маша слушала, кивая румяными щеками, а затем так наорала, что у обоих заложило уши.
Впервые за долгое время у Макса навернулись слёзы. Маша не поверила ни слову, заявив, что он выдумал эту чушь, чтобы она простила его за побег.
Не в силах выносить осуждения возлюбленной, Макс вышел на крыльцо, весь в растрёпанных чувствах. В голове крутились мысль: бросить Машу и сбежать в город. Потом пришло уныние: с работой – беда, с психикой – проблемы, личная жизнь рушится. Но в глубине души он чувствовал, что дело не только в нем, но и в Маше. Она словно не любит его или любит неправильно. Ничего он в жизни не добился, ничем полезным не отметился, так и ходит бобылём. Даже дача куплена на её деньги. Сидел он порожках, пока не осенило: а что, если Альбина Петровна – ведьма? Если он выяснит правду и избавит мир от этой колдовской заразы, засчитается ли этот поступок за какой-нибудь жизненный подвиг? Наверняка, – решил он.
Макс пошёл в сарай, чтобы порыться в инструментах. Работать руками он любил, хоть результат не всегда был удачным. Найдя походный топорик, он заткнул его за пояс и уверенно направился к дому Альбины Петровны.
Она встретила его улыбкой, как всегда, такой радушной, что он чуть не забыл о своей миссии. Но Макс был настроен решительно. Сел за стол, весь вспотевший, боясь, что она заметит топорик. Оставалось надеяться на её плохое зрение. И тут случилось то, с чем он не мог бороться: Альбина Петровна предложила ледяное пиво.
– Принести холодненького? – с теплотой в голосе спросила она.
– Ох, ну… давайте.
Она ушла в прихожую, где был вход в погребок, и вернулась с полуторалитровой бутылью пенного напитка.
– Ты сегодня сбежал, я тебя чем-то обидела? – спросила Альбина Петровна.
– Да нет, вспомнил, что надо на работу позвонить, – соврал Макс, использовав первую мысль, что пришла в голову.
– Всё равно чувствую вину. Поэтому, в качестве извинений, вот тебе мой опус магнум, как говорится.
– А? – переспросил Макс.
– Домашнее, сама делала, – с гордостью произнесла она.
Альбина Петровна наполнила два стакана золотистой жидкостью.
– Пей, мой хороший. Тревоги отступят вмиг, – её морщинистое лицо стало кинематографичным после нескольких глотков, сделанных им.