— Объект «Липкая Земля». Как же, помню, помню. Очень красивая девушка. Да и нечасто случаются экстренные эвакуации. Я два года здесь — с тех пор как меня клонировали. Это был первый случай.
Понимая, что Оймикадо сейчас в подробностях расскажет все, что с ним происходило за семьсот тридцать дней, Стас вновь его прервал:
— Лиза. Как мне ее найти?
Старик виновато пожал плечами:
— За всю свою недолгую жизнь я… я ни разу не покидал «мясницкую». Мне нельзя туда, к ним. Я родился здесь и умру здесь, я…
— Понятно. — Перебивать старика уже стало привычкой Стаса. — Что ж, прощай, дружище. Спасибо тебе.
Уже на пороге, после того как Оймикадо — молча! — открыл дверь и так же молча вручил «молодому человеку» халат, Старый Сокол спросил:
— Почему ты делаешь это? Почему ты отпускаешь меня в свой мир?
Старик улыбнулся:
— Во мне есть программа, которую я не могу не выполнить. Мой интеллект искусственно ограничен. Но все-таки я — человек. И… — Оймикадо замолчал, сообразив, что слишком много говорит. — Почему — не важно. И еще…
— Что? — Накинув на плечи новый белый халат, Стас шагнул за порог.
— Вжарь им, сынок! Ты сумеешь, я знаю!
За три квартала движение перекрыто. Полицейские киботанки перегородили проспект и прилегающие улицы. Моноциклетные желобы обесточены. Маршруты дирижаблей отменены, дропзоны закрыты. У копов приказ: сбивать дельтапланы и вертолеты без предупреждения — зенитные установки нацелены в небо. Это вынужденные меры безопасности — во избежание терактов.
Касиус Самборский спешил на встречу. И не шибко хотелось, а надо.
Успешно миновав блокпосты, он спустился на лифте в техническое подземелье стадиона. Метров двести топал по луже из отработанного масла, пока не вышел к бетонному стволу шахты. Вот тут ему понадобилась вся сноровка, чтобы, подпрыгнув, зацепиться за ржавый пруток и, подтянувшись, влезть на лестницу. Дальше — вверх.
Откатив канализационный люк, он выполз на асфальт прямо посреди площади Свободы.
Ему дважды наступили на пальцы, один раз — на голову. Не глядя, он кого-то лягнул, кому-то двинул в челюсть, но люк таки вернул на место, чтобы какой-нибудь обдолбанный морф не пробрался «зайцем» на матч да не наделал шороху. Хотя…
Теперь-то какая разница?
Перед куполом стадиона толпа запрудила площадь — не пробиться. Локти, колени, вопли «Осторожно, окрашено!» действуют только поначалу, а потом реакции ноль без палочки. Парадокс: чем дальше от стадиона, тем народу больше, а, казалось бы, должно быть наоборот. Ан нет, тусовка расползается от эпицентра волной цунами. И ведь где-то вся эта мощь обрушится! Скольких уже затоптали? Удалось ли пострадавших госпитализировать? Вряд ли. Сюда можно пробиться разве что на танке, но никак не на фургончике «Скорой помощи».
— Горячие гамбургеры! Горячие гамбургеры! — надрывался сухонький торговец.
Бесполезно. Не покупают. Молодежь веселится, позабыв о еде.
Приторный аромат синтетической говядины оскорблял ноздри Касиуса и органично вплетался в амбре всевозможных курительных наркотиков.
— Пиво! Холодное пиво!
Не берут. Если что-то и пьют, то спирт, принесенный с собой, — и дешевле, и рубает толково. А если еще «ёкатта!»[57] подмешать, то… Говорят, после этого драгса закоренелая девственница станет сладострастной шлюхой. К тому же после пива мочиться приспичит. А негде. Так что, дядя, фуфло толкаешь!
Активно действуя локтями, Касиус Самборский ввинтился в толпу.
Это праздник возбужденных лиц, застывших в ожидании фейерверка. Сексу — да! Наркотикам — конечно! Футбол — великая игра! Вот что движет этой биомассой.
Самборский вдруг вспомнил, как дезертировал из армии, как решил раз и навсегда покончить с кровавым прошлым и начать новую жизнь… Студенческие годы, Катрин рядом, все это пронеслось так быстро. Катрин! Что ж ты наделала, милая?! Всю ночь наблюдать за твоей возней с мальчишкой — и пить, пить, пить, не пьянея.
Губы его шептали в пустоту:
— Я давно научился не смотреть под ноги, милая, я…
Патрульные вертолеты черными воронами нависли над человеческим стадом, стрекоча в ожидании погромов. Что, уже бьют витрины? Жгут машины? Стрелкам-пулеметчикам не терпится перебить всех монстров на этом уровне.
Локти, колени, «Осторожно, окрашено!» — нет времени расшаркиваться. Надо пересечь площадь за пять минут. Бей, ломай, стреляй, что хочешь делай — а вот надо, и все. Скоро отсчет пойдет на секунды.
— Куда прешь?! — Чернокожий парнишка едва не достал Касиуса кастетом. В такой тесноте? Сопляк!
— Да пошел ты! — Самборскому некогда, а то научил бы уродца уважать запах офицерской ширинки.
И кулаком в висок размалеванной шлюхе, вздумавшей преградить дорогу. И лбом в морду, на которой прыщей столько же, сколько татуировок. А не стой под стрелой! Лыжню!
Походя Касиус отобрал у кого-то папироску с «травкой». Прости, Макс, так получилось. Касиус смачно затянулся. Стало так легко…
Нельзя расслабляться! Вперед!
