И вдруг Стас понял: она не пойдет с ним, не вернется в племя. Она останется здесь. Не верит, что Сокол справится с ее новым возлюбленным — тем, кто разлучил их. Неужели он столь грозен? И разве Стас слабак?!
Если так, то Липкая Земля права: все зря.
— Лиза, я ведь за тобой пришел. Я люблю тебя, Лиза.
— Уходи!
— Мы будем вместе, обещаю.
И они были вместе, пока в квартиру не ворвались двое с оружием.
Она, такая крохотная, нежная, прикрывала его собой. Его, тварь дикую, одноглазого хромого урода, по уши заляпанного кровью!
Чуть согнув ноги в коленях, статист приготовился к прыжку. Небось мечтает порвать горло Максиму Мцитури, человеку заслуженному, почтенному. Пик айсберга эволюции — и этот недоразвитый кроманьонец, грязный и невыносимо воняющий?..
И тишина. Ни слова. Да и что сказать? Милая, кто это и чем вы тут занимаетесь? Глупо. Макса мутило от выпитой водки. Болела спина, спасибо охране. Пальцы гладили гравировку пистолета. Глушитель направлен точно в оскаленную морду статиста. Если уродец надеется спрятаться за Эльзой, то он очень ошибается.
Свободной рукой Мцитури поправил шелковый галстук, расцветка самая модная в этом сезоне — хаки в оранжевую полоску. Чертова удавка!
Позади переминался с ноги на ногу Самборский. Хитрый, гад. Если что — прикроется боссом.
Из приоткрытого рта статиста по щетинистому подбородку стекала слюна. Как же Макс ненавидел это животное, его лицо, его тело! Задушил бы, четвертовал бы и сжег живьем!
Пальчиком тронуть сенсор, заменяющий пистолету спуск, и… бах-х. Тихонечко так. Если не вслушиваться, то вообще бесшумно — бах-х…
В руке у Макса оружие возмездия, кара и суд. Так чего ждать? Раз-два, концы в воду?
А ведь статист знает, что живым ему не выбраться, что эти грозные, не похожие друг на друга мужчины пришли вовсе не для того, чтобы глазки строить и чаи распивать. Статист безоружен. Два блестящих от смазки пистолета вот-вот проделают в нем дыры, в которых можно будет рельсы проворачивать. Вдоль и поперек.
— Максим, что ты! Не надо! — Эльза плакала, моля о снисхождении, а статист гордо молчал.
Ворох шкур, связка медвежьих клыков, брезентовая ткань, сшитая неровными стежками медной проволоки, — все это валялось на полу у журнального столика. Наверняка под лохмотьями спрятано смертоносное железо — ведь чем-то перебил дикарь охрану?
Статист не шевелился, а Макс не мог заставить себя выстрелить. Это что-то сродни инстинкту самосохранения. Ведь у чертова статиста лицо Макса, его тело, его глаза. Чертов статист — клон Максима Мцитури! Кто бы мог подумать, что в квазиреальности номер раз копии Эльзы и Макса тоже будут вместе?
Пауза невыносимо затянулась. Кое у кого вот-вот сдадут нервы. Если Макс начнет палить, то наверняка зацепит Эльзу.
На ней прозрачный халатик. Темный треугольник лобка, мокрые волосы — только из душа, не успела высушить. Мылась, значит, после кувырков на полу. Дрянь! Похотливая самка!
И этот еще… Ур-род!
Пусть из Макса сейчас стрелок никакой, но Касси-то держит себя в руках. Ждет команды босса?
— Милый, прошу тебя! — Эльза на коленях перед Максом, обхватила лодыжки любимого мужа. — Не трогай его, не трогай! Это Стас, Старый Сокол. Это я во всем виновата! Я!
Дура! Чертова идиотка! Макс приставил пистолет к затылку жены. Глушитель утонул в волосах, пахнущих карамельным шампунем.
— Разумно, — одобрил Касиус. — Макс, сделай это. Она — вещественное доказательство, незаконный иммигрант.
— Что? Что… — Мцитури от волнения трясло, глушитель постукивал по затылку жены.
— Я думал, тебе не хватит пороху, сам собирался это сделать. Думал, ты будешь против и тебя тоже придется… Но ты оказался куда умнее.
От слов Самборского Макса кидало то в жар, то в холод. Вот, значит, как. Их союзу долголетие не суждено было изначально. Самборский рассчитывал избавиться от всех свидетелей его промаха сразу — собрать в квартирке босса и уж там…
— Максим, пожалуйста! — Эльза вскочила, прижалась к Максу, вглядываясь в его лицо. — Пожалуйста!
— Нет! Он сдохнет, этот твой чертов дикарь!
Околоушная, подъязычная и подчелюстная слюнные железы, а также куча мелких желез, расположенных в слизистой оболочке языка, губ, щек, твердого и мягкого нёба выделяют прозрачный вязкий секрет, имеющий слабокислую и слабощелочную реакцию. Проще говоря, Эльза плюнула Максу в лицо.
Он отшатнулся. Надо было не просто убить похотливую тварь, а затоптать ее, сломать каблуками хребет, вдавить ребра в легкие и сердце, расплющить лицо о затылок. А Макс всего лишь пригрозил пистолетом. А потом схватил ее, прижал к груди такое родное, такое желанное тело… Слизняк!
Ей не нужна любовь. Ей бы только потрахаться. Вонючий недочеловек — для нее идеал мужчины! Макс оттолкнул Эльзу, она упала. Дикарь зарычал. Макс на пределе, и нет сил терпеть эту муку, что-то внутри него порвалось куском гнилого ситца, и…
Навалилось отупляющее безразличие.
— Встань, — сказал он той, кто лишь была похожа на его жену. — Встань.
— Максим… — рыдала она. — Максим!
— Я обещаю: мы никого не тронем, все будет хорошо.
