Генерал медленно расхаживал по комнате, держа меня на мушке “беретты”, потом остановился возле буфета, не опуская оружия, налил два больших стакана виски, взял один из них, отошел на шаг и опрокинул виски в глотку.
– Выпейте, сержант.
Я подошел к буфету, взял стакан и вернулся к дивану. Руки мои тряслись так, что я пролил немного на пол.
Генерал допил виски одним длинным глотком. Я свое виски пил с трудом.
– Так-то лучше, – сказал он и поставил стакан на стол. – Вот что. – Он потер лоб пальцами и, нахмурясь, покачал головой. – Видите, что я с ней сделал?
– Да.
– Полагаю, это называется приступом безумия, – сказал он и снова покачал головой. – Я ожидал приступа уже несколько месяцев. Чертовски странная штука, сержант, как мысль, подобная этой, овладевает вами. Может быть, если бы генералов отправляли на передовую и они выплескивали это безумие на врагов, такого не происходило бы, тем более что я люблю борьбу и просто не гожусь для работы за письменным столом. Время от времени меня охватывает тяга к насилию, я начинаю жаждать кровавой бойни. Это накапливается, нарастает в моей голове так, что я не могу ни о чем больше думать. И не могу работать, мне нужно выпустить пар.
Я молчал. Я не мог произнести ни слова.
– Ну, дело сделано. – Он подошел и сел на ручку кресла. – Я сразу почувствовал себя лучше. А завтра я буду в норме. – Он вынул портсигар, закурил сигарету и кинул портсигар мне. – Закурите, сержант, у нас серьезный разговор. – Портсигар упал на пол, и я оставил его лежать у моих ног.
– Теперь из-за этой шлюхи поднимется шум, – продолжал он, – хотя она и не стоит того, но ведь все равно будет расследование, будут искать убийцу. Я задам вам один вопрос и хочу получить ответ. Как вы думаете, кто из нас важнее для армии, вы или я?
Я ничего не понимал.
– Ну же, сержант. Можете вы ответить? – мягко спросил он.
– Наверное, вы…, были, – прохрипел я. Он улыбнулся:
– Пока я, сержант. И теперь я собираюсь выкинуть из головы это маленькое происшествие, потому что чувствую себя так же хорошо, как всегда. Прежде чем приступ повторится снова, пройдет года два. Я знаю. Такое не первый раз случается со мной.
Пуская из широких ноздрей сигаретный дым, он внимательно изучал мое лицо.
– Я хочу, чтобы вы взяли на себя это происшествие, сержант, – сказал он. – Кто-то же должен ответить за убийство человека. Армия не может обойтись без меня, но она вполне обойдется без вас.
Что– то подобное я предчувствовал.
– Это убийство, генерал, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Я не возьму на себя ответственность за него.
Генерал поднялся, подошел к бутылке с виски, налил еще стакан, вернулся к креслу.
– Армия всегда идет первой, сержант, – сказал он, усаживаясь. – Теперь послушайте. Вы мне понравились. Я не стал бы ничего вам рассказывать, если бы вы мне не понравились. Вы хороший, честный парень. Вы, черт возьми, лучший сержант, какого я когда-либо встречал. Вот поэтому я даю вам шанс выжить. Если бы вы мне не нравились, я пристрелил бы вас сразу же, как только вы вошли в комнату. А затем вызвал бы полицию и рассказал, что нашел вас здесь. Я сказал бы, что вы угнали машину. Я последовал за вами сюда, но вошел, когда вы уже убили женщину, вы напали на меня, поэтому я вас застрелил. И только потому, что я есть я, они бы мне поверили.
Я сидел и смотрел на него, а по моей спине ползали мурашки.
– Итак, или вы берете это дело на себя, или я застрелю вас, сержант. Если вы возьмете убийство на себя и будете молчать, я все организую так, чтобы вам удалось скрыться. Я дам вам денег и час форы и только через час позвоню в полицию. Ну так как? Вас устраивает мое предложение?
– Вы…, не можете так…, поступить, – слабо произнес я. – И потом, вы не сможете сухим выбраться из этой истории.
– Не будьте дураком, черт подери! – крикнул он, в его глазах сверкнула ярость. – Не сомневайтесь, я смогу выбраться из этого дерьма. Сержантов в армии – десяток на дюйм. От вас армии никакой пользы, а я нужен. Подумайте!
– Но ведь когда-нибудь все равно узнают, что это вы! – заговорил я лихорадочно. – Вы разговаривали с девушкой в ночном клубе. Вас там видели.
Он покачал головой:
– С ней я не разговаривал. Я только поднял большой палец и поманил ее: никто, кроме нее, не заметил этого. Он схватила пальто и выбежала за мной. – Он что-то вынул из своего кармана и теперь держал между большим и указательным пальцами. – Я взял ваше удостоверение личности, когда вы чистили машину, сержант. Вы бы не бросали его где попало, теперь его найдут на кровати. Удостоверение личности плюс мои показания. – Он резко встал и направил на меня “беретту”. – Мне стрелять или вы рискнете?
Я вспомнил о его огромной силе: даже если бы я сумел выбить из его руки оружие, я все равно не взял бы верх в рукопашной. И теперь, глядя в его застывшее, бледное лицо, я понимал, что сейчас он выстрелит.
– Я согласен, – выдавил я. Он опустил “беретту”, кивнул и улыбнулся:
