Остракизм в Афинах полностью

Две тенденции, о которых идет речь, — индивидуалистическая и коллективистская — были не только взаимодополняющими, но и, конечно, противостояли друг другу, находились в диалектическом противоборстве. Такого рода «единство и борьба противоположностей» во многом обусловили появление самого «греческого чуда», складывание классической полисной цивилизации, полисной системы ценностей[595]. Лишь в очень редких, можно сказать, единичных случаях одной из тенденций удавалось взять верх над другой, достигнуть решительного преобладания. Такие случаи являлись, безусловно, отклонениями от нормы, некими полюсами возможного. Один из этих полюсов прекрасно известен и даже хрестоматией. Мы говорим о Спарте, где полностью возобладала коллективистская тенденция в ущерб индивидуалистической. В результате спартанский полис на протяжении длительного хронологического отрезка, вплоть до кризиса IV в. до н. э., являл собой образчик редкостной стабильности внутри гражданского коллектива. Насколько можно судить, именно эта стабильность в первую очередь и делала Спарту предметом обожания и зависти со стороны политических теоретиков, живших и действовавших в других греческих полисах и постоянно воочию наблюдавших все прелести внутриполитических распрей. Однако стабильность, как известно, досталась Спарте весьма дорогой ценой: путем практически полного подавления личностного начала[596], что в конечном счете имело свои важные негативные последствия — «окостенение» полисных структур, отказ от любого прогресса. Была ли Спарта каким-то странным исключением, уродливым наростом на теле греческой цивилизации, или же в ней, напротив, следует видеть наиболее полное и законченное воплощение полиса? И та, и другая точка зрения высказывалась, но, если уйти от крайностей, весьма верным представляется суждение глубокого знатока спартанского «космоса» Ю. В. Андреева: «В своей основе это государство было воплощением неких глубинных тенденций, заложенных в самой природе греческого полиса. В Спарте эти тенденции были лишь доведены до своего крайнего выражения…»[597] Если говорить чуть более конкретно, в Спарте мы находим доведенное до nec plus ultra проявление одной из двух вышеупомянутых тенденций, сформировавшихся в архаическую эпоху, а именно тенденции коллективистской (и в этом смысле, кстати, в известной мере тоталитарной).

Противоположный полюс, пример торжества другой тенденции, индивидуалистической, порождавшей стасис и тиранию, тоже можно указать в греческом мире. Это полисы Сицилии и в первую очередь Сиракузы, об истории которых источники дают возможность говорить достаточно детально. В течение многих веков, вплоть до римского завоевания в конце III в. до н. э., эта история шла по одному и тому же заколдованному кругу: стасис — тирания — стасис — олигархия или демократия — стасис — тирания — стасис… Создается впечатление, что единственным действительно стабильным фактором в сиракузской истории была перманентная нестабильность. Политическая жизнь протекала в рамках какой-то постоянной смены одних и тех же картинок в калейдоскопе, уподобляясь живой иллюстрации к теориям греческих мыслителей о «круговороте» форм государственного устройства. Не случайно в связи со сказанным о преобладании индивидуалистической тенденции на Сицилии, что тамошние тираны достигли, пожалуй, наибольшей славы и власти среди всех своих коллег в греческом мире; похоже даже, что некоторые из этих правителей уже в классическую эпоху официально принимали царский титул[598].

Итак, Спарту и Сиракузы, как мы сказали, можно считать в рассматриваемом здесь отношении двумя противолежащими друг другу «полюсами»[599]. Характерно, что «идея остракизма» ни в одном из этих двух государств не прижилась. Сиракузяне пытались в середине V в. до н. э. под афинским влиянием ввести остракизм (петализм), но там этот институт вызвал отторжение и очень скоро был отменен (Diod. XI. 87.6). Получается, им легче было переносить стасис, чем остракизм — ущемление статуса личности, — и в этом тоже заметны сильно развитые индивидуалистические начала[600]. В Спарте же в остракизме, в общем-то, не было нужды: существовали более эффективные средства бороться с возвышением влиятельных индивидов. Главным из таких средств был эфорский надзор над царями (поскольку реальная угроза установления тирании в Спарте если от кого-то и могла исходить, то только от представителей царских родов[601]). Как известно, эфоры своим решением могли даже отстранить чрезмерно «возвысившегося» царя от власти. Это, между прочим, тоже можно назвать одной из форм «протоостракизма», хотя, конечно, формой весьма специфической[602].