После остракизма Фукидида Перикл на протяжении примерно полутора десятилетий оставался, так сказать, «безальтернативным» лидером. Его политика, в общем, удовлетворяла все слои населения, и серьезная оппозиция ему в это время не возникала. Перикл, кроме того, дистанцировался в эти годы, как мы показываем в другом месте[905], от своего родственного окружения, в частности, от Алкмеонидов, претендуя на то, чтобы выступать от имени всего демоса, а не какой-либо конкретной политической группы. Это сделало его еще менее уязвимым, еще менее доступным для разного рода компрометирующей пропаганды. Вышесказанное, впрочем, относится лично к Периклу и только к нему, но отнюдь не к его соратникам, как отмечалось выше (гл. I), в связи с остракизмом Дамона. Этот проблематичный остракизм, падающий (если только, повторим, он действительно имел место, в чем нет полной уверенности) скорее всего на 430-е гг. до н. э., вообще существенно отличается от всех остальных: в качестве его жертвы выступает не лидер группировки, а политик «второго эшелона». Сам же Перикл, какой бы критике он ни подвергался[906], мог считаться «не подлежащим» остракизму. Когда же опала наконец постигла его, к нему была применена не эта процедура, а меры другого характера: смещение с поста стратега (правда, с последующим восстановлением) и денежный штраф. Дело в том, что описываемые события происходили уже после начала Пелопоннесской войны, а интенсивные военные действия с ежегодными вторжениями пелопоннесцев в Аттику, эвакуацией сельского населения в город, эпидемией чумы и прочими хорошо известными перипетиями отнюдь не способствовали проведению остракофорий.
К тому же первое десятилетие войны стало во внутриполитической сфере в какой-то степени периодом «безвременья». После опалы и смерти Перикла, равноценного преемника которому не нашлось, политическая жизнь стала более хаотичной и иррациональной[907]. Насколько можно судить, возродилась ситуация мелких, дробных группировок-гетерий, которые какое-то время не могли объединиться в сколько-нибудь крупные коалиции — не в последнюю очередь в связи с отсутствием сильных и авторитетных лидеров. Относительное структурирование и упорядочение политического поля произошло лишь к концу 420-х гг. Определилась группа «умеренных» во главе с Никнем, — тех, кто выступал за заключение мира со спартанцами и при этом, насколько можно судить, рассматривал себя как продолжателей дела Перикла. Противостоящая группа-коалиция («ястребы», если пользоваться современной терминологией), кстати, точно так же считавшая, что идет по стопам Перикла, оформилась несколько позже. Клеон мог лишь претендовать на лидерство в ней, но его противоречивая репутация, тот факт, что он не принадлежал к кругу старинной знати, издавна составлявшей верхушку политической элиты, — всё это вело к тому, что к нему относились не вполне серьезно. К тому же Клеон по своему социальному статусу как бы «не подлежал» остракизму (не случайно, что его имени нет ни на одном остраконе). Лишь когда на политической арене появился в самом начале 410-х гг. до н. э. Алкивиад[908], обозначилась тенденция к приобретению борьбой группировок биполярного характера.
