Остракизм в Афинах полностью

Тем же хронологическим отрезком датируется и еще один эпиграфический документ, в высшей степени интересный по своему содержанию, но, к сожалению, сохранившийся в крайне неудовлетворительном состоянии, что побуждало работавших с ним исследователям к разного рода реконструкциям и конъектурам, из которых далеко не все представляются убедительными[1137]. Во всяком случае, даже на основании имеющегося в нашем распоряжении фрагментированного текста можно сделать уверенный вывод о том, что памятник представляет собой декрет о возвращении в Херсонес каких-то политических изгнанников. Подобного рода акции амнистии (особенно когда они относились не к какому-то конкретному человеку, а к целой группе или категории граждан) предпринимались в греческих полисах обычно именно при переворотах, при смене власти (новый режим возвращает на родину своих сторонников, изгнанных предыдущим правительством) или вообще в момент изменения государственного строя, важных политических реформ и т. п., либо же в годину особенно суровой внешней опасности. Резонно вспомнить, например, в каких случаях осуществлялась амнистия в Афинах, история которых известна лучше всего. Амнистировал изгнанников Солон перед началом своих реформ, — очевидно, для того, чтобы расширить круг потенциальных сторонников этих преобразований. Тиран Гиппий после смерти Писистрата амнистировал ряд ведущих аристократов, изгнанных отцом, чтобы, так сказать, с самого начала продемонстрировать «либеральный» и толерантный характер своего правления. В 480 г. до н. э., в связи с нашествием Ксеркса, по инициативе Фемистокла афинская экклесия провела амнистию, под которую, в числе прочих, подпали жертвы остракизма. Наиболее известна амнистия 403 г. до н. э., после свержения олигархии Тридцати и восстановления демократии.

Наиболее интересен для нас случай 480 г. до н. э. Не может ли херсонесский декрет являть собой в некотором роде аналогию декрету Фемистокла? Иными словами, не вправе ли мы предположить, что среди тех изгнанников, которым разрешалось возвратиться в Херсонес, были и те его граждане, которые на тот момент находились в остракизме? Надпись в нынешнем ее состоянии не позволяет дать на этот вопрос ни утвердительный, ни отрицательный ответ. Но если жертвы остракофорий подпали под амнистию в связи с какими-то важными событиями в политической жизни (переворот? реформы?), то вполне мог быть в связи с этим отменен и сам институт остракизма в Херсонесе. Повторим, что все это лишь наши догадки, имеющие право на существование и не более того.

В Кирене, по мнению Л. Баккьелли, опубликовавшего происходящие оттуда острака, остракизм был введен в конце V в. до н. э. под афинским влиянием[1138]. Но в таком случае получается, что это произошло уже после того, как этот институт вышел в Афинах из употребления. Выходит явная неувязка, и сам итальянский исследователь сознает, что соответствующая датировка киренского остракизма влечет за собой определенные трудности, но это не заставляет его изменить свою точку зрения. А между тем, если найденные экземпляры киренских остраконов относятся к концу V в. до н. э., то это, следует подчеркнуть, дает нам только t.a.q. для учреждения самой процедуры. Более того, сопоставление с другим известным материалом заставляет допустить (и даже признать предпочтительной) иную датировку. Как мы видели, и в Афинах, и в Сиракузах остракизм был учрежден вскоре после свержения тирании. Резонно предположить, что аналогичным образом события развивались и в Кирене, и, соответственно, введение остракизма последовало за изгнанием последнего киренского тирана из династии Баттиадов Аркесилая IV, которое имело место в 440-х гг. до н. э.[1139] Однако Баккьелли не может допустить эту вполне очевидную возможность, поскольку для этого времени еще нельзя говорить о тесных контактах Кирены с Афинами. Мы оказываемся в порочном круге. А что, если остракизм пришел в Кирену не из Афин, а из какого-то другого места? Такой вариант Баккьелли даже не рассматривает, а ведь он не менее вероятен, чем любой другой.

Отсутствие нарративных свидетельств не позволяет больше ничего сказать о киренском остракизме. Мы не знаем, как долго он там просуществовал и когда был отменен. Впрочем, не исключено, что впереди новые находки острака в этом африканском полисе, и они постепенно будут проливать на очерченные проблемы какой-то свет.