Итальянская исследовательница Э. Кулассо Гастальди совершенно правомерно замечает по данному поводу: если пассаж Лисия на деле не имеет того значения, какое ему в последнее время склонны придавать, то могут ли археологические данные (острака с Керамика), лишенные поддержки с филологической стороны, обеспечить достаточно убедительные аргументы для тезиса о двух остракизмах Мегакла и Алкивиада?[452] Что же касается этих острака, то мы уже достаточно подробно вели о них речь выше (источниковедческий раздел, п. 2) и пришли ко вполне однозначному выводу: нет безусловных оснований «опускать» их датировку в 470-е гг., по-прежнему несравненно более убедительной остается изначальная привязка этих памятников к единственному надежно зафиксированному в традиции остракизму Мегакла, сына Гиппократа (486 г. до н. э.). Таким образом, ни «аргумент Лисия», ни «аргумент острака», если не заставлять их искусственно поддерживать друг друга, подобно стенкам карточного домика, сами по себе не позволяют нам признать историчность двух остракизмов вышеупомянутых политиков. Останемся при мнении, что и тот и другой стали жертвами этой процедуры лишь по одному разу в жизни.
В связи с неоднократно отмечавшимся нами резким возрастанием количества известных острака на сегодняшний день наряду с четырьмя рассмотренными выше категориями остракизмов появилась еще одна, пятая, к которой следует причислить остракофории, не отраженные в нарративной традиции, но эксплицируемые на основании очень большого числа остраконов с именами тех или иных конкретных, ранее вообще неизвестных политиков. Здесь прежде всего следует упомянуть о Каллии, сыне Кратия, из Алопеки. Ни у одного античного автора не упомянут афинский политический деятель с таким именем. Впервые о нем стало известно из острака, причем внимание специалистов было привлечено необычным обстоятельством. Против Каллия было направлено более 700 остраконов (в подавляющем большинстве принадлежащих к комплексу с Керамика). Он, таким образом, сразу вышел на третье место по числу острака среди всех афинских граждан, уступая лишь Мегаклу («абсолютному рекордсмену») и Фемистоклу. Находки такого рода заставляют задуматься о том, как же на самом деле мало мы знаем о внутриполитической жизни и внутриполитической истории раннеклассических Афин. Перед нами — афинянин, которого сограждане, судя по количеству только дошедших черепков, считали весьма опасным, а, значит, весьма влиятельным. И в то же время — ни одного упоминания о нем в письменных источниках! И кто может поручиться, что не было и других таких же политиков, совершенно неизвестных нам, но в свое время определявших судьбы полиса?
Как бы то ни было, огромное количество направленных против Каллия, сына Кратия, острака делает весьма значительной вероятность того, что он действительно подвергся остракизму. После открытия остраконов целым рядом исследователей было высказано мнение, что Каллия следует отождествить с упоминавшимся выше «неизвестным», со сторонником Писистратидов, ставшим жертвой третьей остракофории в 485 г. до н. э., о котором писал Аристотель, не называя его имени[453]. Нам это предположение также весьма импонирует; если его и нельзя считать безоговорочно доказанным, то, во всяком случае, лучшей, чем Каллий, идентификации «неизвестного», кажется, не найти. Тем более, что по хронологическим рамкам его острака прекрасно вписываются в контекст периода между Марафоном и Саламином. Конечно, если относить нижний слой комплекса острака с Керамика к 470-м гг., то отождествление Каллия, сына Кратия, с афинянином, изгнанным в ходе третьего остракизма, отпадает. Однако выше мы уже неоднократно писали, что поздняя датировка этих памятников весьма маловероятна. Конкретные причины изгнания Каллия пока трудно установить. Напомним, что на нескольких остраконах он назван «мидянином», то есть, очевидно, поддерживал какие-то контакты с Персией (или подозревался в таковых). Несомненно и то, что он принадлежал к высшему кругу афинской аристократии, происходил либо из рода Кериков, либо из рода Алкмеонидов, а скорее всего — был связан родственными узами с обоими этими родами[454].
