– У вас будет время для этого. Я предпочитаю, чтобы предлог сочинили вы сами, в таком случае вы используете его с бо́льшим толком. Но это все, что вам необходимо будет сделать. Один из моих людей поведет автомобиль. Во всем остальном вы должны тщательно и точно следовать моим указаниям. Вернее, указаниям мистера Гудвина. Арчи, будь так добр, объясни. – Вулф уперся в край стола, оттолкнулся от него вместе с креслом и встал. – Простите, что покидаю вас, мисс Маффеи, но настало время для моих растений. Возможно, когда мистер Гудвин закончит объяснения, вам захочется на них взглянуть. Тогда он проводит вас наверх.
И он ушел.
В тот день я не повел Марию Маффеи наверх, чтобы показать орхидеи. Когда я закончил объяснения, было уже почти пять часов, а мне еще нужно было кое-что сделать. Она вовсе не упиралась, но потребовалось многое растолковать, а потом я прошелся по деталям еще три раза, желая убедиться, что она от волнения ничего не испортит. Мы решили, что для нее будет лучше предварительно навестить Анну и обо всем договориться, поэтому я вывел ее на улицу, посадил в такси и отправил на Салливан-стрит.
Затем я приступил к своим хлопотам. Мне надо было раздобыть нож, маски и пистолеты и договориться о прокате автомобиля, потому что мы не могли допустить, чтобы Анна узнала «родстер», а также подключить Билла Гора и Орри Кэтера. Их предложил я, и Вулф согласился. Он уже велел Даркину явиться в семь часов.
Я все сделал, но лишнего времени совершенно не осталось. В половине седьмого я торопливо пообедал на кухне, Вулф же в это время инструктировал Сола Пензера. Уходя, Сол заглянул на кухню, скорчил мне рожу, как будто его физиономия и так была недостаточно уродливой, и сказал:
– Давай наворачивай, Арч! Это может оказаться твоей последней трапезой, сегодня вечером ты имеешь дело не с сачком!
У меня был набит рот, поэтому я только и ответил:
– Шкройся, шморчок.
Билл Гор и Даркин прибыли вовремя, Орри же опоздал не настолько, чтобы это имело значение. Я пересказал им сценарий и повторил его для Орри несколько раз, потому что от него зависело многое. У нас не было совместных дел вот уже больше двух лет, и, видя вновь, как он кривит свои тонкие губы и оглядывается, куда бы сплюнуть табак, мне даже казалось, что старые денечки вернулись.
Вулф все еще обедал, когда незадолго до восьми мы вышли. Я арендовал черный «бьюик-седан». Да, у него было четыре колеса и мотор, но все-таки это был не «родстер». Мы с Орри сели спереди, а Билл Гор и Даркин сзади. Про себя я подумал, жаль, что это всего лишь подстава. С такими орлами я бы вызвался остановить все, что угодно, хоть автобус со шпаной, хоть бутлегерский грузовик с партией нелегальной выпивки. Орри сказал, что мне надо бы повесить на радиатор знак «В машине разбойники». Я ухмыльнулся, но через силу. Я знал: все должно было пройти в точности как задумывалось и ответственность за это лежит на мне. Как справедливо заметил Вулф, хотя разум Анны Фиоре и было ограниченным, в пределах своих способностей она могла бы заметить такое, что ускользнуло бы от более широкого ума.
Я взял на запад и въехал на Соумилл-Ривер-роуд. Поместье Уильямсона располагалось в глуши к западу от Тэрритауна, на второстепенной дороге. Местность я знал так же хорошо, как Тридцать пятую улицу. Четыре года назад мне довелось частенько сюда наведываться. Я надеялся добраться до места к половине десятого, но плотный поток машин в Йонкерс немного меня задержал, поэтому я включил фары при повороте на подъездную дорогу, где некогда подобрал миссис Уильямсон в обмороке и повез ее к пруду, чтобы побрызгать ей водой на лицо, несколькими минутами позже намеченного.
Я проехал вверх до дома примерно с треть мили и, оставив троицу в машине, вышел и позвонил в дверь. Танзер, дворецкий, меня помнил, и мы пожали друг другу руки. Я сказал, что заходить не буду, мне надо лишь минуту переговорить с его хозяином. Берк Уильямсон тут же появился, мы тоже обменялись рукопожатием, и он выразил сожаление, что меня не было на обеде в пятницу. Я ответил, что мне тоже очень жаль.
– Я немного опоздал, мистер Уильямсон, и заскочил только убедиться, что все устроено. Снаружи никаких шатающихся слуг, занятых ловлей светлячков? Можем мы продолжать?
– Все в порядке, – рассмеялся он. – Никто не расстроит ваш ужасный заговор. Мы, конечно, все сгораем от любопытства. Нам нельзя спрятаться в кустах и понаблюдать?
– Вам лучше оставаться в доме, если не возражаете, – покачал я головой. – Мы с вами больше не увидимся, мне придется быстро удирать. Полагаю, Вулф завтра позвонит вам поблагодарить.
– Не стоит беспокоиться. Мне никогда не отплатить Ниро Вулфу сполна за то, чем я обязан ему.
Я возвратился к машине, развернулся и поехал обратно по подъездной дороге. Я уже присмотрел местечко, где-то на полпути, ярдах в трехстах от общественного шоссе, где по обеим сторонам рос высокий кустарник, сразу за которым стояли деревья, – удобно и темно. Дорога там сужалась достаточно, чтобы я мог заградить ее седаном, даже не утруждаясь развернуть его поперек.
