Остроумие мира полностью

Бальзак, будучи еще малоизвестным начинающим писателем, однажды очутился за столом между двумя юными франтами, которые все время задирали его. Он долго молча и терпеливо выслушивал их колкости и, наконец, сказал им:

– Я вижу, господа, что вы надо мной издеваетесь. Но вы ошибаетесь относительно меня, вы составили обо мне совсем неверное мнение. Я вам скажу, что я, в сущности, собой представляю. Я вовсе не дурак и не болван, а я посредине между тем и другим.

К Бальзаку пришел сапожник, чтобы получить деньги за работу.

– Зайди завтра, – сказал Бальзак. – Сегодня у меня нет ни гроша.

– Когда я прихожу за деньгами, то вас никогда нет дома, – стал ругаться сапожник, – а когда вы единственный раз оказались дома, у вас нет денег.

– Это вполне понятно, – сказал Бальзак. – Если бы у меня были деньги, то, наверное, меня бы теперь не было дома.

Как-то ночью в квартиру к Бальзаку забрался вор. Убедившись, что хозяин спит, злодей подошел к столу и начал открывать ящик. Неожиданно раздался громкий смех. Вор обернулся и в лунном свете увидел писателя. Несмотря на испуг, злоумышленник нашел мужество спросить:

– Почему вы смеетесь?

– Я смеюсь потому, что ты в темноте ищешь то, что я не могу найти днем.

Портной принес счет Дюма и застал его еще в постели. Осведомившись, зачем он пришел, хозяин сказал:

– Подойдите, пожалуйста, к моему бюро и откройте ящик.

Портной начал выдвигать ящики бюро один за другим; Дюма долгое время, указывал ему, какой именно ящик надо выдвинуть. Наконец нужный ящик был найден и выдвинут.

– Ну вот, этот самый. Загляните в него, что вы там видите?

– Вижу кучу каких-то бумажек, – отвечал портной.

– А это все разные счета, – пояснил ему Дюма. – Я их все собираю в этот ящик. И вы свой сюда же положите. А затем честь имею кланяться.

И писатель преспокойно повернулся на другой бок.

Дюма шел по улице и беседовал с приятелем. Тот был завзятый курильщик, не выпускавший трубки изо рта, Дюма же в то время не курил.

Курильщик говорил:

– Хорошая вещь этот табачок. Скверно только одно, что он стоит денег, и чем больше куришь, тем накладнее для кармана.

– Это ты верно говоришь, – отвечал Дюма. – В самом деле, подумай-ка, если бы ты не курил и все деньги, которые тратишь на табак, откладывал и копил, так ведь у тебя давно был бы свой дом, а может быть, и целое имение.

– Так, так, – отвечал курильщик. – Ну-ка, ты, некурящий, много ли ты отложил? Где твой дом, где имение?

Служанка, простая деревенская баба, по приказанию барыни пошла звать Дюма на обед. Она застала его в то время, когда он чистил зубы щеткой. Баба, никогда в жизни не видавшая этой операции, придала ей очень своеобразное толкование. Когда она вернулась домой и барыня ее спросила, придет ли тот господин, она отвечала:

– Придут-с, они уж точат зубы.

Александр Дюма разговорился с крестьянином о погоде, урожае и т. д. Крестьянин сказал, между прочим:

– Если бы еще прошел такой хороший теплый дождь, как вчера, то так бы все и полезло из земли.

– Ну, это сохрани Бог, – заметил Дюма, – у меня в земле-то две жены зарыты.

Александр Дюма, рассказывая о необычайной быстроте курьерского поезда, на котором он ехал, говорил: «Вы меня знаете, я человек раздражительный, вспыльчивый и быстрый на расправу. Поезд остановился в Лионе. Я стоял на площадке вагона, а около, на платформе, стоял начальник станции. Я ему что-то сказал; он ответил грубостью. Слово за слово, мы повздорили, и я в бешенстве замахнулся, чтобы дать ему пощечину. Но как раз в этот момент поезд тронулся. Я уже размахнулся, не мог удержать руку и… моя плюха досталась начальнику станции в Марселе. Конечно, пришлось извиняться».

Александр Дюма путешествовал по Испании. В Мадриде на улице к нему протянул руку нищий испанец, драпировавшийся в свои живописные лохмотья. Путешественник был раздосадован его приставаниями и вместе с тем поражен бодрой и крепкой внешностью.

– Как тебе не стыдно клянчить и бездельничать, – сказал он нищему. – Ты такой здоровенный мужчина и мог бы честно зарабатывать свой хлеб.

Испанец тотчас принял самый гордый и надменный вид и отвечал:

– Милостивый государь, я прошу подаяния, а вовсе не совета.

Французский писатель Виктор Гюго однажды отправился за границу.

– Чем вы занимаетесь? – спросил у него жандарм, заполняя специальную анкету.

– Пишу.

– Я спрашиваю, чем добываете средства к жизни? – уточнил свой вопрос пограничный страж.

– Пером.

– Так и запишем: «Гюго – торговец пером», – сказал жандарм.

Какой-то человек на исповеди у аббата Дебре признался, что украл у своего соседа сто снопов пшеницы. Исповедник спросил его, совершал ли он кражу много раз, ведь трудно сразу утащить сотню снопов. Мужик разъяснил, что он ходил воровать четыре раза и каждый раз утаскивал по двадцать снопов.

– Но ведь это выходит восемьдесят снопов, а ты говоришь – сто?

– А я еще сегодня собираюсь утащить двадцать снопов, так уж заодно и каюсь.