На верхней площадке крыльца призраки исчезли, слившись с тенью, отбрасываемой крышей веранды.
Затем хлопнула дверь.
Это, они вошли в дом.
Мне оставалось только надеяться.
Не теряя ни минуты, я развернулся и бросился бегом к клеткам.
Птички в клетках
Без факела Тельмы тропинки не было видно. Вообще ничего не было видно, за исключением нескольких различных оттенков темноты, запятнанных кое-где белыми мазками лунного света.
Я вспомнил о зажигалке Эндрю, которую постоянно ощущал в правом переднем кармане шорт вместе с опасной бритвой и лосьоном Билли. Все это ударялось и терлось о бедро при ходьбе.
Выудив зажигалку, я уже занес было большой палец, чтобы высечь искру, но передумал.
В темноте я был почти невидим.
А быть невидимкой мне очень нравилось.
Когда тебя никто не видит, ты становишься таким неприступным и сильным.
Опустив зажигалку обратно в карман, я медленно продолжил свой путь, присматриваясь и прислушиваясь.
И вскоре услышал голоса. Тихие голоса девочек, доносившиеся откуда-то спереди и справа. И я пошел на них. Когда был достаточно близко, чтобы разбирать слова, я присел и стал слушать.
- Не будь дурой, - говорил один голос. - Мы еще недостаточно взрослые.
- Сама дура. - Этот был похож на голос Эрин, только более живой, чем когда я слышал его в последний раз. - Это зависит не от возраста, а от того, начались ли у тебя месячные или нет.
- Кто так говорит?
- Папа.
- А почему он мне об этом ничего не рассказывал?
- Потому что ты никогда не спрашивала.
- И мама ничего такого не говорила.
- Мама никогда ни о чем не рассказывала. Об этом, так точно. Вот почему я спросила у папы.
- Ты спрашивала у него, когда у тебя могут появиться дети?
- Ну да.
- Зачем?
- Просто так.
- Но если ты уже знаешь, почему ты у меня спрашиваешь?
Эрин долго молчала. Когда она заговорила, то вновь напомнила робкого ребенка, которого я видел в комнате с Тельмой и Уэзли.
- Просто... как ты думаешь, у нас могут быть от него дети?
- Боже, да не спрашивай меня об этом.
- Мне кажется, так оно и будет. Понимаешь?
- А я вот убеждена, что ребенка можно заиметь, только когда тебе восемнадцать.
- Восемнадцать? Ты что, рехнулась? Да никакие не восемнадцать.
- Нет, восемнадцать.
- Спроси у Конни.
Конни! У меня чуть сердце не оборвалось.
- Нельзя. Ты шутишь? Не буду будить ее ради каких-то дурацких вопросов. Она прибьет меня.
- А вот и нет.
- Все равно не буду.
- Ну что ж, а мне вот совершенно точно известно, что для этого не обязательно, чтобы исполнилось восемнадцать лет. Ты просто должна быть достаточно взрослой, чтобы у тебя уже были месячные, это означает, что у тебя появились яйцеклетки. Как только это случается, ты можешь рожать детей, сколько тебе вздумается.
- Нет. Гм-м. Только после восемнадцати.
- Ты свихнулась.
- А вот и нет. Я где-то читала.
- Восемнадцать - это, наверное, совсем по другому поводу.
- Например?
- Почем мне знать? Это ведь не я читала. Просто мне кажется, что у всех нас скоро появятся дети, если мы и впредь будем позволять Уэзли трахать нас.
- А кто ему позволяет?
- Он все равно это делает, не так ли? Скажи, сколько раз ты его останавливала?
Алиса ничего не ответила.
Какое-то время обе молчали. Затем раздался голос Эрин:
- Интересно, сколько раз для этого надо?
- Для чего?
- Ну, ты знаешь. Для того, чтобы забеременеть.
- Это ты мне скажи. Ты ведь всезнайка.
- Этого я не знаю, - призналась Эрин. - Почему-то мне кажется, что это должно повториться, ну, скажем, раз двадцать, не меньше.
- Откуда мне знать. Тебе надо было спросить папу.
- Очень смешно. Но ты не думаешь, что, возможно, мы уже забеременели, если это случилось раз, или два, или чуть больше?
Алиса тяжело вздохнула.
- Думаю, что да.
- Но мы не беременны, верно? Он трахнул нас обеих в тот день, когда впервые появился. Затем он сделал это еще два раза, перед своим исчезновением. Это в сумме дает три, и все это было еще тогда.
- И меня дважды, - сказала Алиса.
- Но после этого у нас уже были месячные, значит, этого явно было недостаточно. Но сколько же тогда надо?
- А Бог его знает.
- По крайней мере, теперь, когда у него целый гарем, он хоть иногда оставляет нас в покое. Целый гарем! Больше хранить молчание я был не в силах.
- Прошу прощения, - произнес я. Обе девочки ойкнули.
- Все нормально, - поспешил успокоить их я. - Не пугайтесь, я друг. Я здесь, чтобы вас спасти.
- Руперт? - неуверенно выговорила мое имя Эрин.
Я не поверил своим ушам.
- Да, - изумленно произнес я. - Ты знаешь, кто я?
- Просто догадалась. Они рассказывали нам о тебе. Где ты? Я тебя не вижу.
Я подкрался ближе. Лунный свет совершенно не пробивался к клеткам, и мне ничего не было видно. Все равно, как если закрыли ночью в шкафу.
Вытянув руку, я дотронулся до прутьев.
- Я у клетки.
- Не вижу тебя, - промолвила Эрин.
- Я тоже тебя не вижу, - пожаловался я.
- Ты уверен? - спросила Алиса. - Неужели ты никого из нас не видишь?
- Если мы не видим друг друга и его, - заметила Эрин, - то почему он должен видеть нас?
- Это возможно. Зависит от обстоятельств.
- Просто Алиса волнуется из-за того, что мы совсем неодеты.
- Ничего, пусть не волнуется. Я ни черта не вижу.
